адептка Фелл ― Избранная. Она ― та, кого мы все так долго ждали, после того, как… предыдущий Избранный оказался недостойным этого звания, ― последние слова она говорит так тихо и зловеще, словно шипит. ― А вы… ― она пожимает плечами, ― всего лишь жалкий профессор, которых в Камелии пруд пруди, не говоря уже обо всем королестве.

― Это означает, что…

― …что вы зашли слишком далеко, ― продолжает за меня Мальфас. ― Ваш неблаговидный поступок мог стать роковым для Эйлин Фелл… но, ― она прохаживается передо мной, двигаясь бесшумно, как хищник, завидев жертву, ― он стал роковым ― для вас.

― Выходит, что ее магия…

― Ее больше нет.

Она улыбается, неприятно растягивая тонкие губы. Госпожа Мальфас будто злорадствует, что спустя семь лет, что я здесь работаю и ни в чем не имел нареканий, наконец, допустил серьезную ошибку. Хотя это странно. Ведь она могла не принимать меня на работу, не идти навстречу и сразу дать понять, что таким, как я, не положено жить, как все нормальные люди.

Невольно перевожу взгляд на Фелл. Она стоит во все той же напряженной позе, будто оцепенела.

Она явно ищет решение. Для кого? Для меня?

Нет. Она напугана. Она в шоке. Она не верит, что магию можно вернуть. Если честно, то я тоже.

С момента, как я ее увидел, все в моей жизни пошло наперекосяк. Не могу перестать думать о ней, а когда думаю, просто ненавижу ― ее и себя. Не помню, чтобы хоть одна девушка вызывала у меня такие противоречивые сильные чувства. Сильные ― как ее магия. Которая… была.

И ее волосы… они теперь отливают огнем, будто взбунтовались против того, что их владелица теперь не может исцелять и творить другие чудеса. Волосы дракона ― пышные, сильные, на которые хочется смотреть и смотреть. Они ― как признак магии особой мощи.

Ее волосы даже не собирались в пучок. Это означало, что сила ее магии слишком велика. Как могла такая магия от какого-то удара просто взять и исчезнуть?

Разве так бывает?

Или… этот удар был настолько сильным, что я и представить себе не мог?

Нет. Она бы в таком случае расшиблась о стену и погибла. У нее были бы переломы, сотрясение мозга… но, могу предположить, она встала и пошла, даже не ойкнув. Иначе у меня еще вчера бы были проблемы.

Куда же делась ее магия, и где ее теперь искать?

― Нет, ― вырывается из ее пухлых губ. Она смотрит прямо перед собой, будто пытается найти решение… на полу. ― Нет, не надо… так нельзя.

― Почему же нельзя, милочка? ― Взгляд госпожи Мальфас становится еще холоднее, хотя ― куда больше. ― Вы лишились магии по вине… этого человека. ― Она поджимает губы, как будто ей противно произнести мою фамилию или имя. ― Справедливость будет восстановлена…

― Да знаю я, знаю! ― вдруг выпаливает Фелл, сжав руки в кулаки. ― Да, он виноват, но… неужели нет другого выхода?

С чего бы это ей меня защищать? Так хочет заслужить мое благоволение? Нет, бред полнейший. В этом случае уже не надо ничего заслуживать. Я ― кандидат на ссылку в страну Проклятых, опозоренный, без магии, без судьбы…

Айрис.

Боль резко сжимает сердце, отчего я на миг перестаю дышать. О чем я только думал, давая волю эмоциям! Где было мое благоразумие, когда я придирался к адептке и довел себя до того, что позволил ярости возобладать над разумом, и сделал то, что сделал?

Моя сестренка останется одна на всем белом свете. Потому что я ― последний дурак, слабовольный и несдержанный. А не герой, каким она меня всегда видела.

Всегда ― вплоть до момента, когда она поступила в Академию. У нас случилась первая крупная размолвка за все время. Так что… может, она даже не удивится, когда узнает, что я натворил.

― Единственный выход для вас, милочка, ― продолжает Мальфас, ― провести ритуал по передаче магии. Лучше всего это сделать в полнолуние ― тогда больше шансов на то, что все пройдет гладко.

Никогда не слышал про такой ритуал. Если бы магию можно было передать, разве это не стали бы делать повсеместно?

Муж разве не отдал бы любимой жене свою магию, чтобы пожертвовать собой и не позволить ей быть сосланной к Проклятым?

А мать ― ребенку?

Старик ― внуку?

В нашем королевстве ни разу не происходило ничего подобного. Что-то госпожа Мальфас темнит. Неужели это и впрямь возможно?

― В чем дело, Лорен, не верите мне? ― Ректорша смотрит на меня, как на последнее ничтожество. ― Это древняя магия, доступная лишь тем, кто долгие годы посвятил себя