ждет кольцо. Рита положила его ей на ладонь. Кольцо оказалось раскаленным: Мария стала перекидывать его из руки в руку – металл жег кожу, оставляя красные следы.

– Удержи кольцо в руке и терпи. Оно проверяет тебя… достойна ли ты, – твердо сказала Рита.

Мария замерла и сжала кольцо в кулаке. От боли она морщилась и крепко зажмурилась. Кольцо жгло кожу, но через мгновение стало остывать, и Мария решилась надеть его.

– Ты видишь? – уверенно спросила Рита, не сомневаясь, что кольцо вернуло Марии подлинное зрение.

– Цербер забрал их двоих, – сказала Мария.

Она посмотрела на Риту, и в ее взгляде читалось: «Я знала тебя и очень скучала».

– Он забрал не только их, дорогая. И он не остановится. – Голос Риты стал жестким: из мягкой хозяйки она превратилась в решительную воительницу, готовую спасать Грей-Палмс.

– Левард уже знает, – сказала Мария. – Я чувствую это, Рита. Он в курсе, что я здесь, но не понимает, где мы. Ты хорошо постаралась с маскировкой.

– Что ты видишь? Расскажи о его решениях, Мередит, – попросила Рита.

– Он созывает совет. Будет вся верхушка… Они уже собираются в подземелье. Остался только…

Мария внезапно замолкла, насупилась, глаза забегали.

– Только кто? Кто остался, Мередит? – Рита заметно нервничала. Кружка с чаем со сгущенкой накренилась в ее руке, проливая жидкость на ковер.

– Остался только Астарот, Рита. Он еще не в курсе, но Левард собирается навестить его лично. – В голосе Марии звучала тревога.

Она знала: если к Леварду присоединится Астарот – шансов на победу ноль.

– Мы не должны этого допустить, дорогая. Нужно что-то предпринять. – Рита почесала подбородок, пытаясь найти верное решение, но Мария уже решила.

– Я отправляюсь в Гибург. Должна успеть раньше Леварда. Мне нужно переманить Астарота на нашу сторону.

Рита рассмеялась истерично, выбросив адреналин:

– Ты с ума сошла? Это невозможно, дорогая. Астарот никогда не пойдет с нами, ведь…

– Ведь он демон, – сказала Мария.

Глава 3

Ох уж эти детки

– Вы дети Стюартов, верно? – Питер Джекинс вглядывался в лица Кристины и Доминика, уверенный, что пропавшие нашлись.

– Были, дяденька, были… до недавнего времени, – усмехнулся осмелевший Доминик, выглянув из-за сестры.

– «Были»? Доминик, что это значит? – Питер решил, что дети в стрессе и пытаются шутить.

– Эт-то… – пролепетал кассир, тыча в детей и медленно опускаясь за стойку.

Кристина метнула в него взгляд – острый, как молния. Казалось, она прожигает его насквозь.

– Верните мой телефон. – жестко сказал Питер.

Кристина спрятала телефон за спиной. Доминик, засунув руки в карманы, неторопливо подошел к высокому полицейскому, поднял голову и спокойно произнес:

– Вы же понимаете: всем грешным душам положено пылать в огне. Вы не станете огорчать Леварда. Вам нужно особое место в чертогах… достойное.

Питер растерялся еще сильнее. О каких страданиях рассуждает этот мальчишка?

Кристина нервничала, будто торопилась по своим делам и хотела закончить начатое сейчас же.

– Прекрати болтовню, Авель. Сколько лет прошло, а ты все нянчишься с этим отребьем. Забирай его и уходим, Левард ждет. К этому недоноску вернемся позже, – отрезала она, бросив взгляд на бедного кассира.

– Верните мой мобильник. Немедленно. – Питер повысил голос и сжал челюсти. Суровее стало не только лицо – будто все тело.

– А не то что? – Кристина смотрела прямо. – Посадишь нас на пятнадцать суток за хулиганство? Не думаю.

Ее голос огрубел, в нем слышалось сухое пламя. Она перевела взгляд на кассира, улыбнулась криво, почти по-дьявольски, и мягко моргнула:

– Нам пора.

– Отойди от него, Джекинс! – раздалось за спиной.

Из охранной комнаты выскочил Симонс. Доминик обернулся. На его лице промелькнул ужас – понятный только Кристине. Она тут же загородила своего брата.

– Селафиил… Какая честь. Собственный персоной, – пропела она, играя на нервах.

– Забирай брата – и прочь отсюда, – резко бросил Симонс.

Его решительность смущала Питера не меньше, чем дети, несущие околесицу. В супермаркете сгущался холодный воздух – как перед грозой.

– Ох, милый, я бы и рада уйти, – вздохнула Кристина. – Но дел невпроворот. И Левард не обрадуется, если мы явимся в Гримуар с пустыми руками.

– Плевать на ваш «семейный бизнес», Каин. На земле вас никто не ждал.

Его не смущало то, что перед ним дети. Эти двое – заблудшие души, которым милее месть, чем милость. Кристина сделала шаг в его сторону. Отбросив телефон Джекинса в сторону, она пошарила в кармане школьной куртки и вынула маленький сверток пергамента. Развернула и начала читать:

– «Прочитавшие “Антитезу” обязуются исполнять все предписания высшей касты. По соглашению со светлыми кастами никто из их подчиненных не имеет права вставать на пути и мешать помощникам Советников Гримуара при исполнении обязанностей. В случае конфликта или ошибки со стороны Серафимов и Херувимов светлая каста обязуется: лишить Архангелов крыльев навеки; низвергнуть их на землю, обречь на людские муки и лишить бессмертия; наделить их человеческими качествами; отнять память о прошлой жизни; считать, что архангел, нарушивший закон, после смерти не получает прощения своих земных грехов; после смерти уготовить для них раздельные клетки в чертогах; разрешить пополнять “Грааль мучений”, вводя новые кары по усмотрению».

Питер стоял как вкопанный. Он не понимал, что происходит. Казалось, все вокруг сошли с ума – и напарник Симонс тоже. Дети бредят, кассир дрожит и прячется, напарник называет девочку странным именем. На миг Питер решил подыграть этому «розыгрышу», но стоило открыть рот, как будто чья-то невидимая рука его закрыла: сейчас не время. Симонс слушал Кристину внимательно. Джекинс понимал, что ребенок читает реальный текст, который выдумать детский разум никак не мог. Лицо Симонса побледнело, зато глаза загорелись ярче. Он дождался, пока девочка закончит, переглянулся с Питером, понял, что это бесполезно, и заговорил.

– Законы «Антитезы» – ваши правила, – сказал Симонс. – К высшей касте они относятся, но не к архангелам, сброшенным на землю много лет назад. Изгнанные живут по человеческим законам. Бумага в твоих руках ко мне не имеет отношения. Значит, я волен поступать, как решу. Я и так знаю, что меня ждет в чертогах. Повторяю: забирай брата – и убирайтесь.

– Одну душу ты пока что уберег.

Вспышка – и дети растворились среди рядов. Питер все еще не мог сдвинуться, несколько минут смотрел на место, где стояли Кристина и Доминик. Симонс торопливо поднял телефон Питера с пола. Протянув его Джекинсу, он сказал:

– Пойдем. Нужно найти Мередит. Она с нами.

Питер вспыхнул. Он схватил напарника за ворот и резко дернул к себе.

– Какая к черту Мередит? Что с детьми Стюартов? Почему ты зовешь их дочь «Каином»? Как эти сопляки