жизнь окажутся привязаны к совершенно неизвестной им личности. От этой самой личности будет зависеть не только их работа и здоровье, но и сама жизнь. Никто из них не мог знать, какой хозяин им достанется. Будет ли он равнодушно принимать услуги или же с внутренним удовольствием начнёт заставлять их переделывать одну и ту же работу много раз, а потом наказывать просто потому, что чувствует свою силу и их беспомощность.

Безусловно, они всё знали об импритинге и сейчас готовились к наступлению этого ключевого момента. Но тут явилась я и всё отменила. Похоже, шок они испытали немалый, но я не хотела, чтобы Тира прицепилась к кому-то из них за непочтительное поведение и потребовала наказания, а потому повернулась к кузине лицом и сказала:

– Спасибо тебе за помощь, Тира, но я хочу отдохнуть с дороги, и сейчас тебе лучше уйти.

– Да, пожалуй, я пойду… Хаджани просила сообщить тебе, что празднование назначено через два дня, ты должна быть готова к полудню: прибудут гости... Разумеется, только те, кому позволят! Туалет для праздника тебе принесут сегодня, – с этими словами она вышла, даже не потрудившись закрыть за собой дверь.

Люди всё ещё стояли посредине комнаты, не понимая, что им делать дальше и как себя вести. Честно говоря, я тоже не слишком понимала: не так и долго мне приходилось общаться с рабами. Годы жизни, проведённые рядом с Эфи, конечно, дали мне какие-то знания, но практически с момента нашего знакомства Эфи перестала быть рабыней, и уж тем более она не была запечатлённой рабыней. Для меня она стала просто хорошей подругой, с которой мы жили рядом.

Так что все мои знания о невольниках Империи были построены на неких абстрактных сведениях, почерпнутых из бесед с кузиной и другими родственниками. Разумеется, никто из них в разговорах не брал тему рабства как основную. Но какие-то факты и моменты жизни рабов всё равно периодически всплывали, и вот только по ним я могла судить о самом большом пласте населения Империи.

Я встала перед шеренгой людей и заговорила:

– Давайте познакомимся. Как вы уже слышали, меня зовут Ярис. Моей матерью была Каэль-джан. Через два дня моё совершеннолетие, и мне нужна будет ваша помощь: я плохо ориентируюсь во дворце и мало что знаю о том, как проходят праздники.

Первой ответила та женщина, что была постарше. Она поклонилась, коснувшись рукой пола, затем выпрямилась и, опустив взгляд вниз, начала:

– Госпожа Ярис, меня зовут Ниит, и я должна стать… должна быть… – я видела, как она мучительно подбирает слова и не может определись свой теперешний статус.

– Вы – старшая служанка, Ниит?

– Да! – и тут же поправилась: – Да, госпожа Ярис. Малин, Тут, и Нула – ваши горничные и смогут сопровождать вас по дворцу. Арай и Торос – присланы для вашего развлечения.

Я вспомнила о привычках держать мужские гаремы и растерянно уставилась на парней. Молодые, сильные, достаточно смазливые, чтобы понравиться женщине. Одеты в обтягивающие глянцевые брюки, больше похожие на лосины, и лёгкие полупрозрачные жилетки, полы которых не застегивали: так они демонстрировали совершенство своего тела. Точнее, не они демонстрировали, а их одежда.

На всех женщинах в комнате были обычные серые невзрачные балахоны. Мягкие, удобные и не бросающиеся в глаза. Люди всё ещё стояли и ждали моих распоряжений, а я испытывала дикое чувство неловкости от того, что теперь в какой-то мере отвечаю за их жизнь. Смущённо откашлялась и сказала:

– Арай и Торос, вы можете быть свободны, и я разрешаю вам одеться так, как захотите сами. Думаю, здесь найдётся достаточно нарядов на любой вкус. Девушки, вы можете пойти и отдохнуть пока, а тебя, Ниит, я попрошу провести меня по покоям и показать, где и что находится.

Глава 23

Обход моего жилья вышел неожиданно долгим. Похоже, в этот раз мне отвели место, сопоставимое по размерам с жилищами других членов семьи. Почти бесконечная анфилада комнат, где были зимние сады и собственный бассейн, спортивный зал, в котором можно было тренировать целую команду гимнастов, и личная швейная мастерская, массажный кабинет и бильярдная, зал для приёмов и комната для завтраков, будуары и кабинеты, библиотека с настоящими бумажными книгами и многое, многое другое. В конце концов мне надоело бродить по этим комнатам, и я спросила у Ниит, зачем мне столько помещений. Удивлённый взгляд и тихий голос:

– Так приказала Великая Госпожа.

– Я понимаю, что так приказала она, но ведь на самом деле мне столько не нужно.

– Это подчёркивает ваш статус, госпожа Ярис. Вы – член Семьи.

– А ты можешь мне показать, где ночуете вы?

Надо сказать, что моя просьба вовсе не вызвала энтузиазма у Ниит, она некоторое время мялась, но и возражать мне не осмелилась. Под моими роскошными апартаментами располагался нижний технический этаж. Там тоже было достаточно чисто, и даже трубы и пучки проводов, идущие вдоль стены коридора, выглядели как техноукрашения, ничем не напоминая подвал. Но всё же это было именно полуподвальное помещение: окна узкой полоской шли только по одной стороне и располагались прямо под потолком. Комнаты прислуги были небольшие, выкрашенные в молочно-серый цвет и довольно безликие. Серым было всё: потолки, стены и мебель, пледы и постельное бельё. Эту мутную серость не разбавил ни один штрих ярких красок: ни вазочки, ни яркой подушки, ни даже уютных домашних тапочек.

– Ниит, скажи, вам запрещены яркие цвета?

– Нет, госпожа. Такого запрета не существует.

– Тогда почему всё вокруг такое унылое?

– Госпожа, всё вокруг принадлежит вам. Это – то, что мы получили от казначея дворца и что обязаны сдать. Никто из нас не осмелится что-то требовать вопреки приказу хозяина. Но, если вы распорядитесь, можно перекрасить всё в любой цвет, если пожелаете – даже в красный.

Похоже, Ниит совершенно не поняла меня. Впрочем, как и я её. Я хотела узнать, хотят ли он сами для себя что-то разноцветное, а она решила, что я хочу для них другую цветовую гамму. Пожалуй, стоит отложить этот вопрос на потом и подойти к нему более аккуратно.

– А где сейчас все? Почему комнаты пусты?

– Госпожа, сейчас время обеда, все слуги в столовой. Но если вам кто-то нужен...

– Нет-нет, пусть поедят спокойно.

Вечером я узнала, что одна из моих горничных, Малин, умеет делать совершенно восхитительный массаж. Но вот разговор