получать ответ той же монетой, то, вполне возможно, эти разговоры удастся свести до приемлемого уровня ненависти.

Да, нагрузка на нервы будет нешуточная, но я странным образом ощущала себя обязанной устроить судьбу Эфи. Чувство вины за убитых после моего отъезда людей приходило ко мне достаточно часто… И никакие доказательства того, что это произошло не по моей воле, не помогали…

Глава 19

Месяцы и годы учёбы летели с какой-то невероятной скоростью.

Эфи выбрала себе профессию воспитателя. Для этого требовались год подготовительных курсов и три с половиной года занятий в институте. Отбор, даже после подготовительных курсов, был достаточно строгий, но Эфи с лёгкостью прошла его, получив по результатам собеседования максимально высокий балл. Честно говоря, мне немного странно было, что столь юная девушка хочет посвятить всю свою жизнь детям. Но это был её выбор, и я не спорила. Тем более что здесь эта профессия имела высокий социальный статус и очень хорошо оплачивалась.

Первый год у меня ушёл на то, чтобы «восстановить» в памяти те знания, которые якобы были утрачены вследствие аварии. А потом я выбрала себе направление в учёбе: биоагрономия.

Я собиралась стать специалистом в области сельского хозяйства, который занимается выращиванием так называемых «обычных сортов». То есть растений, созданных самой природой и не подвергавшихся генетическим модификациям. Спрос на таких специалистов всегда был большой: мода на органические продукты никогда не проходила. Возможно, мой выбор специальности был обусловлен ещё и тем, что я не хотела получать хоть какие-то знания, которые могли бы пригодиться моей Семье. Семья, кстати, в лице самой Великой Госпожи, один раз выразила своё «фи» и больше к этой теме не возвращалась. Кажется, всем было наплевать на мой выбор.

Герд изредка навещал нас в первый год, а потом мы просто раз в месяц-полтора созванивались с ним, и я в очередной раз сообщала, что у меня всё хорошо. Это было необременительно, но приятно. Всегда приятно знать, что у тебя есть поддержка.

В свободное от учёбы время я рисовала для собственного удовольствия, и, хотя Эфи искренне восхищалась моими работами, что-то всё равно мешало мне показывать работы другим. Так что в моей спальне скопились десятки готовых картин и папок с эскизами и рисунками, пришлось даже купить довольно вместительный шкаф, чтобы прятать всё это.

Мы не стали с Эфи родными и близкими. Думаю, моё происхождение всегда будет создавать между нами невидимую стену. Внешне же всё было более чем благополучно: мы с ней прекрасно ладили и поддерживали друг друга, когда была нужна психологическая помощь. За эти годы и я, и Эфи пережили по паре студенческих романов, которые так ничем серьёзным и не кончились. Лёгкие влюблённости, необременительные связи и немножко болезненные расставания, которые заканчивались у нас на кухне посиделками с бутылочкой вина.

Странным образом, и я, и она понимали, что наши с ней отношения однажды закончатся навсегда. Мы никогда не обсуждали это, но... Я буду вынуждена вернуться в Империю, она же никогда в жизни не полетит туда – ни за какие блага мира.

Иногда мы немного сплетничали, обсуждая своих знакомых по институту и курсам, несколько раз выбирались на пикники большими совместными компаниями и в целом вели вполне обычную жизнь двух обеспеченных студенток. В глазах окружающих мы выглядели как подруги, хотя у каждой из нас было так называемое личное пространство, и эти наши пространства никогда не пересекались одно с другим.

Только один раз за всё время плёнка, отделяющая Эфи от меня, дала трещину...

Это был самый обычный день, проведённый с группой приятелей и приятельниц на Лагорских водопадах. Место было очень красивое, но, на мой вкус, излишне цивилизованное. Слишком много участков с разбитыми палатками и домиками, слишком много торговых точек и бассейнов. Тем не менее, день прошёл очень приятно, мы заранее забронировали в кафе места с видом на водопад и подоспели как раз к закату, когда вода окрашивалась в фантастические оттенки алого и пурпурного. Даже беседа – непринуждённый молодёжный трёп – прервалась на то время, пока мы любовались удивительным зрелищем.

И только когда мы уже уходили из кафе, Эфи негромко сказала:

– Это похоже на реки крови…

Фразу я слышала отчётливо, но переспрашивать при всех о странной ассоциации не рискнула, а вот дома, когда мы, усталые, добрели до кухни, и я заварила местный аналог чая, Эфи прорвало. Правда – не сразу.

Изначально беседа шла о моей простуде, потом как-то незаметно мы свернули к менструальному циклу, который последние пару месяцев был болезненнее обычного. Потом я спросила, как обстоят эти дела у неё... а потом из уст Эфи прозвучали эти чудовищные слова о бесплодии.

Я застыла, не зная, как поддержать, затем робко спросила:

– Но ты же можешь пойти к врачу и...

– Нет, Ярис, медики тут не помогут. Все личные слуги в Империи проходят эту операцию ещё в подростковом возрасте. Удаление матки – достаточно радикальный способ сделать человека бесплодным…

Она сидела в своём кресле, как восковая кукла, и по неподвижному лицу одна за другой скатывались слёзы. Это было совершенно не похоже на истерику, но напугало меня гораздо больше, чем любые крики и вопли. Я поняла только сейчас, какую тяжесть она носит в своей душе, почему она никогда не сможет забыть мир Империи, и никакие психологи ей не помогут. А заодно я поняла и её выбор профессии, который казался мне раньше странным.

В тот вечер я сидела с ней столько, сколько ей было нужно. Молчала и просто держала её за руку, дождавшись, пока слёзы высохнут сами собой. Затем аккуратно потянула её в сторону спальни, уложила и укрыла пледом. После её признания мы не произнесли больше ни слова.

Утром меня разбудил её голос, зовущий к завтраку. Эфи часто вставала раньше меня, зато я чаще готовила нам ужин. Мы обе сделали вид, что ничего не было, и, мне кажется, она была за это благодарна.

Глава 20

Иногда – слава богу, не часто – на связь со мной выходили родственники. Думаю, тоже не без приказа Великой Госпожи. Но постоянной моей собеседницей три раза в неделю была Тира, и если первое время она изрядно старалась помотать мне нервы, каждый раз получая достаточно резкий ответ, то со временем разговоры стали протекать спокойнее. Пожалуй, со стороны мы напоминали двух не слишком близких кузин, которые давно не