Сейчас я гораздо лучше понимала и отношения в императорской семье, и общие правила жизни в Империи. Как ни странно, именно благодаря разговорам с Тирой. За это время я выслушала от неё, наверно, сотни всевозможных историй и ситуаций, обязательно снабжённых её личной оценкой, и в какие-то моменты ловила себя на том, что уже заранее предсказываю её реакцию.

И пусть мир Империи оставался для меня отвратительным местом, я за годы разговоров как будто начала врастать в эту Семью.

Пару-тройку раз в год со мной на связь выходила сама Великая госпожа, которую я так и не осмелилась назвать Хаджани, и по тому, что она мне говорила, я понимала, что за нашей с Эфи жизнью пристально следят. Особенно императрица любила проехаться по моей бездарности и сравнить какую-нибудь из свежих картин с теми, что украшают стены её дворца. Я не спорю: там, у неё, висели работы великих художников. Но я искренне не понимала, какое ей дело до моих рисунков.

Эфи я о слежке не говорила, догадавшись, что тогда она не сможет жить нормально. Не знаю, правильно ли я сделала, выбрав за неё, но отравить ей ещё несколько лет жизни просто не рискнула.

* * *

Я собиралась выйти перекусить, когда мой комм звякнул. Звук был не стандартный, присущий почти всем сообщениям, а особенный – такой, чтобы пропустить его было невозможно. От этого звука на секунду вибрация прошла по всему телу, и даже если бы я спала или была при смерти, я услышала бы его.

– Госпожа… – Эфи испуганно посмотрела на меня.

Уже почти четыре года, как мы живём с ней в центре обучения «Солерс», но каждый раз обе вздрагиваем, когда приходит сигнал из дома. В этот раз Эфи даже назвала меня госпожой, чего не случалось уже очень давно.

– Можно спросить, что пишут, Ярис? – взволнованно прошептала Эфи, вырывая меня из воспоминания о прошлом. – Меня вызывают домой. Через три недели моё совершеннолетие, Великая Госпожа требует присутствия на празднике Семьи.

Комментировать это Эфи не могла себе позволить, но её длинные ресницы на мгновение дрогнули, прикрывая испуг в глазах: она не хотела расставаться и боялась воспоминаний.

* * *

Сборы были не очень долгими, но довольно печальными. Мне было жаль бросать такой уютный и свободный мир, студенческий городок и возможность жить, не оглядываясь на Семью. В то же время я понимала, что не могу нарушить сложившиеся здесь правила игры и отказаться вернуться.

Я по-прежнему гражданка Империи, и правительство Майтеро не будет обострять конфликт из-за одного человека. То есть, как объяснил мне Герд, гражданство до совершеннолетия получить я не смогла, а раз Семья требует – должна вернуться.

– Когда ты станешь совершеннолетней, Ярис, ты можешь подать прошение о гражданстве хоть здесь, хоть на любой другой планете, и его, скорее всего, удовлетворят. Но…

– Но, – заполнила я паузу, сделанную Гердом, – только в том случае, если я смогу сюда прилететь.

Он отвёл взгляд и кивнул, соглашаясь. Мы оба понимали, что всё будет зависеть от желания Великой Госпожи. Если она запретит мне вылет из Империи – никакое гражданство мне никогда светить не будет. Весь вопрос в том, нужно ли ей это.

Честно говоря, я до сих пор не понимала отношения Хаджани к себе. Она почти всегда разговаривала со мной достаточно пренебрежительно, подчёркивая мой низкий социальный статус, насмешливо отзываясь о моих картинах и даже о том, какое образование я себе выбрала. Похоже, Великая Госпожа прекрасно понимала, что моя специальность – это такая разновидность молчаливого протеста, и получала удовольствие, высмеивая её.

Иногда я думала о том, что одной из её целей было не столько физическое уничтожение меня, сколько психологическое. Все эти насмешки и оскорбительные сравнения – всего лишь способ закончить так и не завершённый спор с собственной покойной дочерью – моей матерью. Когда-то Каэль-джан победила Хаджани в споре, и теперь Великая Госпожа отыгрывалась на мне. Именно моя жизнь и была когда-то предметом их спора.

Кстати, ещё на первом году жизни в «Солерсе» я попросила Герда узнать всё, что он сможет, о моём собственном биологическом отце. Много времени на это не понадобилось. Буквально через несколько дней я получила сообщение на почту и некоторое время разбиралась в куче официально доступных документов.

Там оказалось очень мало личной информации об этом мужчине, но я уяснила главное: он прожил всего несколько месяцев после смерти моей матери, а затем погиб во время туристической прогулки по горам Малетто при невыясненных обстоятельствах. Согласно традициям Малетто его тело было сожжено, а пепел развеян на месте гибели.

Волей-неволей я думала о том, что к этому приложила руку моя Семья, но у меня не было никаких доказательств. И, честно говоря, – особого желания ворошить эту историю. Всё же моим отцом этот человек был чисто номинально, и никакой привязанности к нему я, разумеется, не испытывала.

Впрочем, всё это лирика…

* * *

Дни мелькали, как осенние листья во время порывов ветра, и однажды наступил он: момент отъезда.

К этому времени Эфи уже сняла себе восхитительную квартирку недалеко от нового места работы, и я даже была у неё несколько раз в гостях. Мне нравилось её жильё: небольшое, очень уютное, в бежево-песочно-шоколадной гамме и всегда чисто убранное. Пару раз мы пили с ней чай на крошечной кухне, не отличающейся по размеру от привычных мне хрущёвок, и просто молчали, понимая, что говорить особо не о чем: мы расстаёмся и вряд ли увидимся снова.

Она немного рассказывала о своей работе и о том, с какими сложностями встречается, и всегда её слова были полны любви к этим чужим для неё детям, а улыбка, адресованная малышам, которых я никогда не видела, – по-настоящему счастливой. Трижды за последнее время я, невзирая на её возражение и сопротивление, переводила на её счёт достаточно крупные суммы.

Она и так аккуратнейшим образом откладывала большую часть своей зарплаты, копя на собственный дом, но эти дополнительные деньги дадут ей возможность не просто выбрать место жительства по своему вкусу, но и позволят добавить к нему немного роскоши типа небольшого сада на собственном участке.

В общем-то, поступок необязательный, но мне очень хотелось верить, что её будущая жизнь пройдёт счастливо и без особых трагедий, а деньги немного помогут ей в этом. Тем более что мне самой