это не стоило вообще ничего: все мои счета по-прежнему мгновенно оплачивались Домом Белого золота.

* * *

Я была рада, когда она пришла проводить меня в космопорт. Эфи протянула мне запечатанный пакет:

– Это мой подарок тебе за… за всё!

– Что там? – мне стало любопытно.

Она чуть смутилась и, неловко дёрнув плечом, ответила:

– Возможно, тебе это пригодится на борту «Реккарда». Не открывай сейчас! – торопливо добавила она. – Тебе будет неудобно нести…

Я прижала пакет к груди, не зная, как сказать ей о том, насколько потерянной себя чувствую, и Эфи, всегда такая сдержанная и слегка отдалённая, неожиданно обхватила меня и крепко сжала, шепнув на ухо:

– Мне так жаль, Ярис…

Пакет выскользнул у меня из рук, и я с трудом сдержала слёзы, обнимая её на прощание.

Здесь был и Герд, которого вызвали подписать какие-то бумаги, завершающие его карьеру моего личного куратора. Как и многие бюрократические процедуры, эта прошла быстро и безболезненно. Не прошло и двадцати минут от момента прибытия, как я перешагнула световой контур, отделяющий провожающих от путешественников. Оглянулась…

Герд и Эфи стояли рядом, глядя мне вслед, и на их лицах не осталось даже следа улыбки. Эфи подняла руку, помахала мне и негромко сказала:

– Пусть судьба будет милосердна к тебе, Ярис…

Я кивнула им, улыбнувшись последний раз, и двинулась вдоль светящейся линии, ведущей к флаю.

Глава 21

Лайнер, на котором я прибыла на Аркеро, назывался «Реккард». Это было моё второе путешествие, и оно могло бы пройти приятнее, если бы не количество аристократов на борту корабля. Насколько я поняла, первый раз, тогда, вместе с Гердом и Эфи, я летела в обычном первом классе. Там всё было уютно, достаточно удобно, но не более того. В этот раз как официальный член императорской семьи я летела в VIP-зоне.

Почему-то мне даже в голову не пришло набирать с собой каких-то роскошных нарядов. В VIP-толпе аристократов я смотрелась бы бедной сиротой, если бы не подарок Эфи. В пакете обнаружилось безумно дорогое платье из натурального шёлка, расшитое вручную. И сделанное на заказ.

Даже не представляю, сколько Эфи потратила на эту вызывающую невольное восхищение тряпочку, сшитую по моде Империи. Я только ойкнула, когда подарок выскользнул из распечатанного пакета и улёгся к моим ногам, переливаясь всеми оттенками красного, алого и бордового, украшенного вспышками золота.

Не знала, надо мне радоваться или огорчаться, что Эфи сочла необходимым последний раз позаботиться обо мне. Тем не менее, надевать платье сразу я не стала: оно было слишком красиво и дорого мне именно как память о ней, а не своей вызывающей оторопь ценой.

Самое забавное, что на борту «Реккарда» нашлось огромное количество всевозможных магазинов и даже ателье, где продавали одежду от лучших дизайнеров, но при этом ни одна из тряпок не была отделана золотом. Цвет императорской семьи был под запретом для всех этих аристократов, с таким пренебрежением оглядывающих меня.

Я могла полностью уединиться в своей каюте и заказывать еду туда, но вовсе не собиралась этого делать. Просто купила себе несколько туалетов, похожих по покрою и качеству на подарок Эфи. Уже к ужину первого дня я ничем не отличалась от разряженной толпы, поглощающей деликатесы в ресторане.

Немного странным мне казалось, что почти все пассажиры были так или иначе знакомы между собой. Пусть моя одежда и не отличалась от их, но почему-то никто не знал, кто я такая, и в мою сторону посматривали с холодным и брезгливым любопытством.

А я после спокойных и счастливых лет на Майтеро с трудом привыкала к холодному и надменному социуму Империи. Они не грубили обслуживающему персоналу, но обращались с ними с такой неприкрытой небрежностью, как будто стюарды были не живыми людьми, а куклами.

Пару раз я слышала омерзительные разговоры, когда дамы за столом, не стесняясь, обсуждали стоящую перед ними навытяжку официантку, проходясь по её внешности. Это казалось мне настолько хамским и грубым, что, уходя, я всегда оставляла служащим крупные чаевые.

Разница со студенческим городком оказалась очень ощутима, я буквально чувствовала, как местный воздух вокруг меня становится всё плотнее и плотнее, почти стискивая тело и мешая дышать. Разумеется, не в прямом смысле, а в переносном. Если там, в «Солерсе», я спокойно садилась в кафе за любой столик, где уже были люди, просто спросив разрешения, и легко включалась в любые беседы, если незнакомцы о чём-то спорили и приглашали поучаствовать, то здесь подобное дружелюбие было совершенно немыслимым.

Особенно меня раздражала какая-то карикатурная манера женщин здороваться. Две дамы, обязательно роскошно одетые и тщательнейшим образом загримированные, старательно улыбались друг другу, затем, не прикасаясь кожей, сближали лица щеками и чмокали воздух возле уха друг друга, повторяя эту процедуру дважды: «чмок» у правого уха и такой же «чмок» у левого. Таким образом они изображали «радость» от встречи и дружеские поцелуи.

Мужчины вели себя достаточно похоже, хотя и не чмокались при встрече. Зато они подходили вплотную друг к другу и соприкасались правыми печами, как бы слегка толкая один второго. Это даже не было испытанием на силу, а какой-то нелепой пародией на нормальное приветствие. Дамам из встречной пары полагалось целовать руку, но, опять же, не прикасаясь к ней губами, а как бы обозначая «поцелуй» в воздухе. Обязательной частью ритуала были комплименты, отпущенные по очереди каждому. Если встречались не две знакомые пары, а сразу несколько, это выглядело очень нелепо и длилось долго.

Я не сразу поняла, почему, уже сменив одежду, продолжаю вызывать повышений интерес публики. Сообразила только на второй день вечером: я была единственной женщиной, которая ужинала в ресторане без сопровождения.

На следующий день я решила сменить место обитания и отправилась искать кафе попроще, но – увы… На VIP-палубе таких мест просто не нашлось. Даже достаточно скоромная кафешка, расположенная почти у люка выхода, отличалась пафосным оформлением и пафосными парами гостей.

Понимая, что я непростительно расслабилась, пока жила на Майтеро, я ходила на все завтраки-обеды-ужины и посещала вечерние концерты, чтобы хоть немножко нарастить броню к моменту возвращения в Семью.

Обслуживающий персонал носил бейджики на груди, но самое поразительное, что каждого из присутствующих здесь аристократов они знали по имени. Скорее всего, у них была какая-нибудь электронная подсказка или что-то вроде этого, но обращения всегда звучали примерно так:

– Госпожа Ариатти-ло, мы счастливы, что вы оказали честь нашему заведению, выбрав его для своего ужина…