влево и вправо отходили вереницы людей, одетых в различные оттенки бледно-голубого цвета с золотой отделкой; остальная часть людей, стоящих вдоль стен, была разодета в светлые шелка максимально близких к голубому оттенков: нежно-бирюзовые и нежно-зелёные. Каждый из присутствующих аристократов знал цвет празднества и хотел показать своим туалетом максимальную близость к императорской семье.

Во всём зале существовало только два места для сидения: императорский трон и стоящий слева от него резной стул с позолотой. Как научил меня ролик со дня рождения Тиры, я вышла в центр зала, повернулась на девяносто градусов и подошла к сидящей на троне Хаджани.

Я поклонилась ей так, как положено, коснувшись рукой пола и почти с удовольствием заметив, как у неё от злости раздуваются ноздри точёного носа, а затем спокойно уселась на подготовленный для меня стул.

Праздник начался...

* * *

Празднование это далось мне очень нелегко. Я устала так, как, наверное, раньше никогда в жизни.

Все гости чувствовали некую фальшь в сегодняшней суете и держали себя очень сдержанно, не понимая точно, в чём дело. Родственники, которых я в первый раз видела вживую, сочились раздражением и недовольством, но, послушные воле императрицы, резиново улыбались, кланялись и дарили подарки. Я выслушала такое количество поздравлений и приветственных речей, что в голове у меня стоял сплошной гул.

Похоже, сплетни из дворца всё же каким-то образом поступали в город и доходили до семей, близких к императорской. Ничем другим я не могу объяснить массовый выбор подарков: мне дарили экзотические букеты срезанных цветов. Судя по шепоткам от семьи, щедро сдобренным издевательством, стоили эти цветы немыслимых денег: большая часть их была привезена космолётом специальными курьерами с других планет.

Некоторые из этих корзин были восхитительны, некоторые скучны и неинтересны, но вся суть подарков сводилась к тому, что через пару-тройку дней это великолепие завянет, и я останусь с пустыми руками. В общем-то, я и не рассчитывала обогатиться на своём дне рождения, но, раз уж меня заставили пройти процедуру, то думала, что обрету хоть какое-то имущество. Однако единственным подарком, который можно было бы назвать имуществом, и то только на планетах Империи, был раб, подаренный самой императрицей.

Высокий крупный темноволосый парень, он стоял на коленях почти нагишом среди толпы надменных рыл, и единственное, что его прикрывало, – лёгкая набедренная повязка цвета бирюзы с золотой вышивкой. Того самого цвета, которого был подаренный мне императрицей туалет. Возможно, этим «тонким жестом» бабуля собиралась унизить меня, уравняв цветом одежды с рабом, возможно, именно поэтому она так и бесилась, что я пришла в красном. Голос её сочился мёдом и патокой, когда она говорила:

– Я знаю, дитя моё, что твой гарем неприлично скромен для твоего возраста. Я решила исправить эту ошибку. Обрати внимание, Ярис: это очень редкий экземпляр! Не буду рассказывать тебе, как он достался Империи, чтобы не наводить скуку на почтенных гостей, но уверена, что красавец станет лучшим украшением твоего гарема. Он вырос не на наших фермах... – многозначительно добавила бабуля, вызвав этой фразой восторженный гул среди гостей.

Одна из тёток, та самая, что пыталась убить меня несколько лет назад, Элай-джан, поднесла мне на золотом подносе небольшой брелок, шепнув:

– Импритинг сделает этого красавца твоим навсегда, Ярис!

Долгие нудные речи и поздравления, не менее долгая трапеза, во время которой я спокойно нарушила несколько правил этикета и вызвала ехидные и недоумённые взгляды в свою сторону, ответная речь, концерт душной и странной музыки и выступление потрясающей гибкости акробатической группы добили меня...

* * *

Я шла по коридору, покачиваясь от усталости, и несла туфли в руках: мне было наплевать, как это выглядит со стороны. Ниит, которая бесшумно скользила рядом со мной, провожая до покоев, начала вдруг разговор:

– Госпожа, все слуги выстроились, чтобы поздравить вас с этим…

– Ниит, замолчи, прошу тебя. Зайди в зал и отправь всех спать: я никого не хочу видеть. Прости, но я очень устала…

Она бесшумно скользнула в мои комнаты, а я опёрлась рукой о дверь и прижалась лбом к холодной чеканке металла: нужно было подождать пару минут, пока все разойдутся…

Глава 26

Пробуждение было мягким и приятным. Ещё не слишком понимая, где я нахожусь, прямо сквозь сон я чувствовала тонкую шелковистость свежего постельного белья, удобство кровати и воздушную объёмность одеяла. Потянулась, не открывая глаз, села и поняла, что улыбаюсь: я – совершеннолетняя!

Приоткрыла глаз: солнечные лучи попадали в комнату сквозь незадёрнутые шторы, и я зажмурилась и улыбнулась сама себе: можно начинать неторопливо выбирать планету, на которую я отправлюсь, и думать о том, где и как устроиться на первое время. Почесала за ухом, взлохматив волосы, сладко потянулась ещё раз и со вздохом бухнулась опять в груду подушек подумав: «А поваляюсь-ка ещё пять минуточек!», – и тут же подскочила от того, что в комнате кто-то рассмеялся…

Раб…

Тот, которого подарила вчера Хаджани, и про которого я совершенно забыла. Из зала Малых приёмов он шёл вслед за мной, и… Получается, он что, ночевал здесь, в моей комнате?!

Он сидел на полу по-турецки и смотрел на меня с какой-то мягкой, прямо ласковой улыбкой.

– Что?!

– Смешная…

Ситуации была совершенно дурацкая! Похоже, я вчера ничего не сказала Ниит о том, чтобы она устроила парня на ночлег, и получается, что он вот тут, на полу…

– Ты что, всю ночь просидел здесь?

– Ничего страшного, я прекрасно выспался. Полы тёплые, ковёр мягкий…

– А почему ты сказал «смешная»?

По его лицу пробежала какая-то почти незаметная тень эмоций, и он стал немного серьёзнее, но всё же ответил достаточно легко, не пряча глаза:

– Вы немного лохматая, госпожа Ярис, и ещё... – он указал на свое лицо, потыкав пальцем вокруг глаза. – Краска… Ну, она немного размазалась.

Чёрт! Точно! Я вчера рухнула на постель сразу, как пришла, и единственное, на что у меня хватило сил – скинуть платье. Я невольно опустила глаза вниз: да, кучка алого шёлка и рядом брошенные туфли – прямо посреди комнаты. Немного неловкая ситуация: получается, он видел меня в нижнем белье. Но…

«Ну, подумаешь, видел! Ничего такого уж…» И всё же я была слегка смущена.

Надо было скомандовать ему уходить, отправиться в душ, позавтракать и заняться делами, но почему-то я посмотрела на этого спокойного улыбающегося парня и спросила:

– Как тебя зовут?

Его лицо мгновенно закаменело, взгляд