что я должна сейчас сказать? Мне кажется, открою рот — и громких выяснений отношений нам не избежать. Лучше дать остыть друг другу. А там… кто знает, может, нам все-таки удастся конструктивно поговорить?

— Чем ты планируешь заниматься? — неожиданно задает он вопрос. И взгляд чуть смягчается. Даже теплеет.

— Я… — немного робею от такой резкой перемены. Как американские горки, честное слово. То вверх, то вниз. И не знаешь, где будет очередной резкий поворот. — Приезжал мой брат. Он просил о помощи в поместье. Я хочу съездить и посмотреть, что там. Густав сказал, что оно в упадке. И ты… Ты обещал дать денег на его восстановление.

Вся теплота исчезает в мгновение ока из глаз Бернарда. На лицо снова набегает тень, губы сжимаются в одну тонкую линию, а скулы каменеют и заостряются.

— И чего ты хочешь? — обманчиво мягким тоном спрашивает он.

— Не понимаю твоего вопроса, — вздергиваю подбородок вверх.

— Чем ты можешь помочь в поместье, Аврора? Ты даже этот замок едва до упадка не довела. Лишь благодаря Марфе и Кассандре он еще держится на плаву.

Ох. Вот это он явно зря мне сказал.

— Мы опять возвращаемся к теме твоей любовницы? Ты снова меня ткнуть носом пытаешься? Так вот, хочу тебе сказать: именно из-за такого отношения я и не хотела ничего здесь делать! Ты поставил прислугу выше жены! И да, к твоему сведению, твоя разлюбимая Марфа, нехило так обворовывает нас. Нагло пользуется тем, что ты пользуешь ее дочь. Хотя, может, у вас такой бартер?

— Выбирай выражения! — рявкает он.

— А то что? Ударишь? Валяй!

Я подлетаю к нему и изо всех сил толкаю в плечи. Естественно сдвинуть эту глыбу у меня не получится. Бернард весит, наверное, центнер. Жаль только, что это сплошные мышцы.

— Так вот, к твоему сведению! Свой родной дом я восстановлю, чего бы мне это ни стоило, понял? И ты мне в этом не помешаешь!

Сильные пальцы крепко обхватывают мои плечи, едва не ломая кости. Больно до ужаса, но я ни за что не покажу этого.

— Я не дам тебе ни единого перия, поняла? — шипит он мне в лицо. — Ты не в состоянии ничего восстановить. Ты только разрушаешь все вокруг себя. Так и мою жизнь разрушила. Ты и твоя семейка обвели меня вокруг пальца, а теперь Густав думает, что я раскошелюсь? Обойдетесь, ясно?!

— У вас был уговор! — кричу ему в лицо.

— Который ваша сторона не соблюла, — выплевывает он. — Или ты, наконец, решила расплатиться своим телом?

Он неожиданно подхватывает меня с пола и кидает на постель. Я падаю на нее спиной. Весь воздух выбивает из груди. Но муж не дает опомниться. Садится сверху, руками разрывая на мне лиф платья.

— Бернард! Нет! Не смей!

— Ты моя жена! И я тебя хочу! Хочешь денег? Тогда отдай мне свое тело.

Глава 22

От ужаса перехватывает дыхание, а разум отказывается мыслить здраво. Я начинаю царапаться и кусаться не хуже дикой кошки. Так страшно мне не было еще никогда. Одной рукой он хватает мои запястья, заводит мне за голову и с силой прижимает к кровати, лишая возможности сопротивляться… Его жалящие поцелуи однозначно оставят следы на коже. Я понимаю, что взывать к его разуму совершенно бесполезно. Рычащие животные звуки тяжело вырываются из груди дракона. Другой рукой он ныряет под платье и, оглаживая бедра, пробирается непозволительно высоко. Нет! Не хочу! Не так!

— Бернард! Нет! — я всхлипываю от накатывающей паники.

Но он глух ко всем моим мольбам. Дракон будто учуял свою добычу и даже под страхом смерти не желает оставить ее в покое. Он должен завоевать, покорить, присвоить. В этом суть Бернарда. И только в эту минуту до меня это доходит. Все время, что я нахожусь в замке, мужчина был достаточно вежлив, даже когда злился. Но сейчас. Сейчас я вижу его настоящую суть. И меня это ни капли не восхищает. Я хочу убежать отсюда! От него! Как можно дальше!

Губы оказываются в плену мужских. Бернард ставит на мне клеймо, отметку. Я принадлежу ему и только так! Каким-то чудом мне удается извернуться и больно вцепиться зубами ему в шею. Он удивленно вскрикивает, и я наконец вырываюсь из его крепкого захвата. Молниеносно вскакиваю с постели и несусь к двери, чтобы вырваться на свободу. Но где моя скорость, а где его... Едва мои пальцы касаются ручки двери, как на них ложится огромная мужская ладонь. И я снова вижу сияющий блеск драконьей чешуи.

Я боюсь даже повернуться к нему лицом. Но это делают за меня одним рывком. И снова я смотрю в глаза дикому зверю. Бернард тяжело дышит. Его тело напряжено, как тетива лука. Глаза зорко следят за каждым моим движением.

— Бернард! Приди в себя. Пожалуйста, — сейчас мне плевать на то, что я, унижаясь, молю его.

Он глубоко втягивает воздух возле моих волос. Прикрывает глаза и еле слышно стонет. Прижимается ко мне всем телом. И я оказываюсь зажата между твердой холодной дверью и его разгоряченным тяжелым телом.

Я не знаю, что произошло. Но он в одно мгновение замирает, будто превратился в статую. Не двигается, но так же рвано дышит в мою шею.

Все прекращается в одно мгновение.

— Прости меня, — невнятно мычит муж.

— Что? — переспрашиваю я, все еще пытаясь унять сотрясающую меня дрожь. Он не на шутку меня напугал.

— Прости, — он отрывается от моей шеи и наконец смотрит в глаза.

— Ты шутишь? — невольно вырывается мое возмущение. — Ты меня напугал до чертиков! Что это, вообще, за варварские замашки? Ты что о себе возомнил? — не сдерживаясь, луплю его по огромным плечам. Шок постепенно отходит на задний план.

— Ты меня вынудила, Аврора, — заявляет этот… рептилоид!

— Что?! — едва не перехожу яна ультразвук. — Прекрасно! Давай! Обвини меня во всем! — начинаю снова вырываться, но он просто-напросто не дает мне даже малейшей возможности пошевелиться. Чуть отстраняется, подхватывает под колени и берет на руки. Не нужно быть Эйнштейном, чтобы понять его маршрут.

— Нет! Не пойду на кровать! Не хочу! — начинаю я неистово брыкаться, опасаясь снова пережить недавний кошмар.

— Тише, — встряхивает он меня, пытаясь привести в чувство. Такой себе способ, скажу я вам. — Я не причиню тебе вреда. Но сейчас мне нужно чувствовать тебя всем телом, чтобы успокоиться. Мы просто немного полежим. Рядом, — хрипит он. Глаза подернуты легкой пеленой страсти. Но сейчас он явно прикладывает нечеловеческие усилия, чтобы сдержать себя. — Я рядом с тобой