Все, как по команде, оказались за пределами комнаты и занялись бурной деятельностью. Я слышу, как люди переговариваются: кто откуда начнет и что будет делать. Гремят ведра, мужчины, закатав рукава, носятся туда-сюда и помогают женщинам.

Ну вот что мне делать? Никто не хочет замечать моего влияния. Сначала Бернард подорвал мой авторитет. А теперь их впечатлил Цвяточек. Так и останусь в их тени. Но несмотря на эти мысли, настроение у меня приподнятое. Как минимум противную Марфу и ее дочку я на какое-то время заставила замолчать.

В дверях маячит София. Она выглядит такой довольной и счастливой, что я невольно думаю: не мой ли брат — причина такого настроения?

— Аврора, вы бесподобны! — с восхищением говорит она, хватая меня за руку и тепло пожимая ее.

— Да перестань, — отмахиваюсь. — Я ничего не сделала.

— Вы сделали маленький шажок навстречу людям. А это, поверьте, уже гораздо больше, чем ничего. Но нужно поторопиться. Густав ждет вас.

Не хочу признавать, но я волнуюсь. Во-первых, я не понимаю, как общаться с парнем, а во-вторых, как сделать так, чтобы брат не понял, что перед ним уже далеко не его сестра? Чем обернется для нас двоих эта встреча?

Глава 18

— Аврора!

Молодой парень, одетый в немного линялые штаны, белоснежную рубашку и такого же цвета жилет, вскакивает с софы и устремляется мне навстречу. Мгновение — и я оказываюсь прижата к мужской груди, которая почему-то пахнет сеном и солнцем. Это такой теплый, неповторимый аромат, что я позволяю себе приобнять брата в ответ и прикрыть от удовольствия глаза. Запах молодого мужчины напоминает мне о доме. О том, как я, будучи маленькой девочкой, резвилась в деревне у бабушки: прыгала с тарзанки вместе с мальчишками, носилась по залитому полуденным солнцем полю, пила сделанный бабушкой прохладный квас с небольшой кислинкой… Господи, как мне не хватает этого сейчас.

— Ого! — Густав немного отстраняет меня и с удивлением оглядывает. — Ты чего разревелась? Он тебя обижает, да? Ох, я же говорил родителям, что этот брак не принесет тебе счастья, — сокрушенно качает головой.

А у меня появляется маленькая крупица информации о жизни Авроры.

— Нет, — мягко отвечаю ему, — все хорошо, я просто соскучилась по своему братишке, — чуть улыбаюсь я.

— Вот это заявление! — смеется он и неловко ерошит волосы на голове.

Краем глаза вижу движение сбоку. Это София. Почему-то очень активно машет мне руками, строя умильно-страшную рожицу. И по этой выразительной пантомиме я делаю вывод, что совершаю сейчас крупную ошибку: у Авроры были не самые теплые отношения с братом. Господи, а был ли хоть кто-то, кого девушка любила?

— Мы давно не виделись, не так ли? — с упрямством осла держусь намеченной линии и изо всех сил демонстрирую открытость и дружелюбие. Ну не могу я относиться к парнишке так же, как моя предшественница.

— Так ты мне сама сказала, чтобы я сюда своего грязного носа не совал. Я бы и не приехал… — он немного мнется с продолжением, — но поместье в беде. Оно разрушается на глазах. Если не начать сейчас ремонт, то нам просто негде будет жить. Твой муж обещал помочь, но… Прошло четыре года, а средств как не было, так и нет.

Так. Сейчас я понимаю сразу две вещи. Первое. Аврора редкостная стерва, глупая и тщеславная к тому же. Худшее комбо, которое только можно придумать. Второе — у мужа Авроры сейчас появилась одна огромная и очень, очень, очень разозленная проблема. Мой разгон от милой девочки до разъяренной фурии занимает ноль целых одну тысячную секунды. А кто не спрятался, тот поедет в травмпункт. И я очень надеюсь, что они здесь существуют. Бернарду они понадобятся, если он не станет… сотрудничать, скажем так.

— Могу я туда съездить? — решительно спрашиваю брата.

Тот шокированно отшатывается, едва не хватаясь за сердце.

— З-зачем тебе? — чуть заикается он.

— Ну это ведь и мой дом тоже, да? — сконфуженно спрашиваю у него.

— Ты перестала его таковым считать. Когда вышла замуж, — поясняет Густав.

Я ничего не понимаю. Аврора заставила Бернарда выбрать ее в жены, потом заявила, что нормального брака с ним не хочет и вела практически паразитический образ жизни. Но должна же она была поддерживать нормальные отношения хотя бы с собственной семьей? Разве нет? Куда бы она подалась в случае развода? Хотя стойте, я все забываю, что разводы не для этого мира. Но я никак не могу отыскать логику в действиях девушки: обрекла мужа на существование с нелюбимой женой и отрезала родную семью от себя. Вся ситуация, в которой я оказалась, все сильнее становится жуткой и непонятной.

— Аврора? — вырывает меня из раздумий голос брата.

— А? Прости. Задумалась немного. Знаешь, — подхожу и беру его за руку, — нам с тобой стоит забыть о том, что было в прошлом. Я сейчас переоденусь, и мы поедем вместе в наш дом. Я посмотрю, прикину, что нужно сделать в первую очередь, а затем поговорю с мужем. Думаю, что сумею подобрать нужные слова и уже скоро мы с тобой начнем ремонт.

— Мы? — неподдельно удивляется он.

— Ну конечно, — ободряюще улыбаюсь ему, — мы. Я не обещаю, что смогу строгать дерево и делать что-то тяжелое, но в плане принеси-подай уверена — справлюсь на ура.

— Спасибо! Спасибо, Аврора!

Густав неожиданно падает на колени и тянется к подолу моего платья, чтобы поцеловать. Господи! Да как же так?! Я, как ошпаренная, шарахаюсь от него. А он так и стоит на коленях с протянутой рукой. Мне кажется, что у меня грудь сейчас разорвется от боли. На его лице застыло недоумение, а про себя даже думать не хочу.

— Прости, я забыл, — шепчет пораженно он.

— О чем? — хрипло спрашиваю в ответ.

— Ты запретила касаться себя грязными руками. Я… не мыл их, конечно, но в пути… — он начинает оправдываться передо мной. Мне же сейчас хочется вырвать Авроре каждый волосок. Вот же… собака сутулая! Как она смела так к родному брату относиться?!

Я подлетаю в ту же секунду к молодому парню, хватаю его за плечи и тяну на себя, показывая, что хочу, чтобы он поднялся.

— Густав! — твердо смотрю в его серые глаза, с удивлением отмечая, что окантовка радужки горит мягким синим цветом. — Забудь, что я несла! Ладно? Просто забудь! Я понимаю, как это сложно. Но обещаю: о ты никогда больше от меня не услышишь и не увидишь такого обращения. Прости меня, пожалуйста. Прости! — не выдержав всхлипываю и снова прижимаюсь к груди брата,