class="p1">Тот вечер стирается из памяти одним гладким движением. На поверхность выходят желания, которые я никогда не испытывал к Авроре. Даже, как оказывается, в самую первую нашу встречу. Все меркнет перед мгновениями настоящего. Всякий раз, когда Аврора оказывается рядом, я плохо себя контролирую. Она удивительно противостоит мне, заставляя краснеть, как мальчишку. Почему до этого она разговаривала, как простая баба с местного базара, а сейчас речь так хорошо поставлена, что у меня нет ни единого сомнения: передо мной девушка из богатого рода.

Снова и снова жена испытывает мою выдержку и самообладание. Когда я увидел Рокфеллера в полный рост поблизости от нее, едва не отдал Кронусу душу! Не заметил, как ноги понесли меня вперед. К ней. Спасти. Защитить. Перед глазами так и стояла сцена, как растение раздирает ее нежную плоть в клочья. Но я не успел., Моей девочке покорилось существо, которое редко кому бывает предано. И если уж выбирает себе хозяина, то служит ему верно и уходит за грани вместе с его смертью. А в случае опасности не гнушается ничем, чтобы устранить врага. Я ухаживал за Рокфеллером многие столетия, а хозяином он выбрал Аврору. Мне же еще и досталось, что я, видите ли, неправильно за ним присматривал. А когда драконица провела нежными пальчикам по зеленым стеблям, кажется, начал дико ненавидеть старого друга. Я однозначно хотел быть на его месте.

И когда я думаю, что на этом она остановится, Аврора преподносит очередной сюрприз. Уборка в доме. Как я не схлопотал сердечный приступ, сам не понимаю. Из сладких губ Авроры такое не слетало никогда. Мудрый Кронус! Что же заставило ее так поменяться? Слуги сначала нехотя собираются в зале. Я стою в стороне, прячась, чтобы не мешать маленькой жене. И лишь тихонько посмеиваюсь над тем, как она лихо уговаривает всех ей помочь. А как бежали Кассандра с Марфой… Возможно, с моей стороны некрасиво такое отношение к любовнице. Но в чем-то Аврора права: они обе забыли, что всего лишь прислуга здесь, а не полноценные хозяйки. И в этом, безусловно, моя вина.

На какое-то время я теряю Аврору из вида. Контракты требуют моего внимания. Я должен проследить за поставками железа. Время за работой пролетает мгновенно. Я выхожу из кабинета, не узнавая собственный замок. Даже воздух мне кажется очищенным.

— Марина, — обращаюсь к одной из служанок, которая с особой тщательностью натирает перила.

— Да, хозяин? — весело спрашивает она.

— Ты не видела мою жену?

— Так убирается она в одной из комнат на втором этаже, — тут же отвечает она. А затем заговорщицким шепотом добавляет: — Хозяин, простите мою вольность, но позвольте сказать.

— Конечно, — с серьезным видом киваю ей, даже не подозревая, что услышу в следующий момент.

— Какие бы чары не наложили на хозяйку, но пусть они длятся вечно.

Я не знаю, что на это сказать. Серьезно. Пока что рано делать выводы. Как бы мне ни хотелось этого всем сердцем. Иметь жену, которая старается ради тебя, так же, как и ты ради нее? Уют? Дети? Однозначно — да!

Сердце наполняется светом. Я впервые смотрю в будущее не так обреченно. Открываю дверь в комнату, где, как мне сказали, работает Аврора, и мгновенно столбенею от прилива нечеловеческого желания. Кровь закипает в венах, пульс ускоряется настолько, что начинает громко стучать в ушах.

— Аврора, — только и удается еле слышно прохрипеть мне…

Глава 20

Аврора

Работа в доме кипит не на шутку. Выглядываю в окно и с удовольствием наблюдаю, как цвЯточек рьяно приглядывает за вяло текущей работой «парочки Твикс». Немалых размеров растение периодически наклоняется то к Марфе, то к Кассандре, щелкая перед самым их носом острыми зубами. «Сложно придумать мотивацию лучше», — думаю я про себя.

А после поворачиваюсь к царящему в последней комнате, которую остается убрать, небольшому бардаку. Да и то, бардак тут только потому, что я попросила отодвинуть шкаф и комод на середину, чтобы помыть по углам. Однако под огромную кровать мне все-таки придется лезть самой. Ее так просто не сдвинешь. Кованые ножки ясно дают понять, что сделали ее на совесть.

Подбираю домашнее платье повыше, чтобы было удобнее опуститься на пол, беру мокрую тряпку и с тяжким вздохом лезу в царство паутины и пыли. При первом же движении понимаю, что вот такое упражнение — наклонись и ползи — придется сделать далеко не один раз. Но я не ною и не жалуюсь. Стоит только представить, как вся остальная прислуга в поте лица трудится над уборкой дома, любой мой писк кажется жалким и постыдным. Нет уж. Пока трудятся все, я тоже не сяду на попу.

Вскоре настолько увлекаюсь по сути монотонными движениями, что начинаю даже напевать про себя мотивчик любимой песни, который вдруг всплыл в голове. Натруженные мышцы приятно ноют, а на душе восстанавливается некое подобие мира. Здесь на самом деле и неплохо вовсе. Может все-таки стоит… присмотреться получше? Я сама не замечаю, как улыбка растягивает губы. Мне однозначно нравится эта мысль.

— Сроду бы не подумал, что когда-нибудь увижу вас, моя дорогая женушка, в такой пикантной позе, — неожиданно врывается в мои мысли низкий голос моего, прости господи, мужа.

Как говорится, спешка хороша лишь в одном варианте. Вы же все поняли, о чем я, правда? Так вот я только что подтвердила этот факт. Так как при попытке резко встать больно ударяюсь головой о металлический каркас кровати. Изо рта, против моей воли, честное слово, вырывается отборный мат. Издержки воспитания отцом прапорщиком порой проявляют себя весьма неожиданно. Но до этого никто не жаловался.

— Аврора, — изумленно присвистывает муж, — значения произнесенной вами тирады я, к своему огромному огорчению, не знаю. Но что-то мне подсказывает: вы явно не перечисляли только что очевидные плюсы несчастной кровати, — в голосе Бернарда отчетливо слышится смех.

Тем временем я все же поднимаюсь с колен, обиженно сопя и потирая затылок.

— Вам заняться нечем, уважаемый муж? Так взяли бы и помогли, что ли, — скрещиваю руки на груди и с вызовом смотрю на него.

— Это чем же? — приподнимает он бровь.

— А это нужно у ваших людей спросить. Не поверите, на что только способен язык у нас во рту, — и едва я произношу эту фразу, как тут же готова себя треснуть по лбу. «Браво, дорогая, начни при нем еще вот так двусмысленно выражаться, чтобы он наметил в своей голове определенного рода планы». — Я не то имела в виду, — нещадно