телу горячими волнами, выжигая остатки страха и холода. Я почувствовала, как искры срываются с моих свободных пальцев, как воздух вокруг меня становится плотным и наэлектризованным. Я была живой. Я была невероятно, пугающе сильной.

Грот принял мою правду. Моя душа, мой мир внутри меня — все это было настоящим. Я не солгала ни в одном слове. И самое важное — я действительно полюбила его.

Арчибальд смотрел на меня. В его взгляде больше не было простого восхищения — там плескалось потрясение пополам с осознанием. Он отпустил мою ладонь, чтобы достать из кармана тяжелое фамильное кольцо из белого золота.

Он медленно надел его мне на палец. Металл обжег кожу холодом, а затем мгновенно нагрелся, подстраиваясь под биение моего пульса.

Но в тот момент, когда кольцо село на свое место, Арчибальд поднял на меня глаза. Его взгляд был острым, как бритва. Он был воином, тактиком и правителем. И он, черт возьми, очень внимательно слушал мою клятву. Я увидела в его прищуре немой вопрос: «Почему ты не назвала своего имени?».

Но он ничего не сказал. Лишь крепко сжал мои пальцы, подтверждая наш союз.

— Именем Магии, Стихии и Запада! — выкрикнул Ирис, с невероятным облегчением захлопывая свой фолиант так громко, что звук разнесся над всем побережьем. — Объявляю вас мужем и женой!

Толпа у входа взорвалась радостными криками. Капитан Рик первым обнажил меч и салютовал нам, его примеру тут же последовали остальные стражники. Звон стали смешался с ликованием жителей Штормфорда.

Арчибальд притянул меня к себе. Внутри меня все еще бушевал ураган новообретенной магии, но в его руках я вдруг почувствовала себя дома.

— Ты справилась, моя леди, — прошептал он мне в самые губы. — Неужели, чтобы заставить тебя признаться в твоих чувствах хотя бы самой себе, тебя нужно каждый раз ставить в такие ситуации?..

— Я…

— …люблю тебя.

И его губы накрыли мои, разжигая огонь внутри еще сильнее. Я словно оторвалась от земли, тая в его объятьях. Арчибальд целовал меня, уже не церемонясь. Не было тех робких прикосновений, а лишь настойчивые губы. Я отвечала ему со всем тем жаром, что пылал в моей груди.

Софи умерла, а леди Орникс возродилась из пепла.

Глава 18. О том, что горячее вино творит чудеса

Стоило нам переступить порог «Старого контрабандиста», как гул голосов буквально заставил меня оглохнуть. Зал оказался заполнен под завязку, а шум стоял такой, что, казалось, стены вот-вот лопнут, а крыша не выдержит и улетит в небо вместе со вторым этажом.

Я не знаю, как почти всему Штормфорду удалось уместиться в трактире, ведь в обычные дни нас максимум было около пятидесяти человек и часть сидела за барной стойкой. Но сейчас вместо моих «точечных» столиков расставили ряды, за которыми ютились горожане.

После ледяного ветра и мрачной, давящей магии Грота Истины мой родной трактир казался землей обетованной. Здесь пахло жареным мясом, чесноком, хвоей и вином. Жар от растопленных на полную мощность очагов мгновенно расплавил остатки моего страха, уступившего место чистой, звенящей эйфории.

Я выжила и вышла замуж. Освоилась в новом мире и нашла себя. Выросла и изменилась.

Я — леди Орникс, и магия меня не испепелила! И я люблю! И меня любят!

Свадебный пир развернулся с поистине королевским размахом, хоть и на крестьянской территории. На кухне творилось нечто невообразимое: Айла и Лира носились между котлами и печами, а командовал этим парадом чопорный личный повар леди Роксаны. Поначалу он смотрел на мою кухню с брезгливостью, но когда Айла сунула ему под нос свои идеальные заготовки для пирогов, быстро сменил гнев на милость. Теперь они работали как единый, слаженный механизм. Я даже подумала, что стоит перехватить ушлого повара к нам, но меня очень быстро прогнали с кухни чуть ли не грязными тряпками, усадив в центр этого безумия.

Энзо и Лоренс, наряженные в белые рубахи с вышитой чайкой на кармашках, порхали между столами со скоростью хорошо натренированных официантов. Они балансировали с огромными подносами с дичью, сырами и кувшинами эля, умудряясь при этом отвешивать шуточки портовым грузчикам и подмигивать румяным горожанкам. Служанки из поместья едва поспевали за их темпом. Пустые тарелки исчезали на кухне, а бокалы не пустели.

За длинным столом у самого камина собралась самая разношерстная компания, которую только можно было себе представить. Приказчик Маркус Элден, скинув свой столичный лоск и расстегнув верхние пуговицы камзола, о чем-то горячо спорил с Ирисом. Маг, явно празднующий тот факт, что его не посадят за махинации, размахивал кусочком пиццы, доказывая чиновнику превосходство магической логистики над бумажной.

Между столами, как два маленьких урагана, носились Чак и Дэниэль. Они уже успели где-то раздобыть связку сладких кренделей и теперь играли в пиратов, фехтуя ими, как саблями.

Я сидела во главе стола, чувствуя приятную тяжесть на безымянном пальце. В моем кубке плескался глинтвейн, но за весь вечер я сделала лишь пару крошечных глотков. Хмель мне был сейчас ни к чему — я помнила, какой разговор ждет меня за закрытыми дверями спальни, и мне нужна была идеально трезвая голова. Но для храбрости чуть-чуть было позволительно.

— Леди София… — раздался хриплый голос над моим ухом.

Я обернулась и увидела Кристофера, мясника, который когда-то дружил с Рупертом. В руках он мял потертую шапку, а его глаза блестели от влаги. От озорного мясника, что травил байки с Рупертом, почти ничего не осталось, но на его лице читалась гордость. Быстро встав, я слегка склонила голову перед ним. Все-таки его косточки на бульон дали мне хорошее подспорье в самом начале моего пути.

— Кристофер! Присаживайтесь, выпьете с нами? — я искренне улыбнулась старику.

— Нет-нет, я на минутку, — он покачал головой и неловко коснулся моего плеча. — Я просто хотел сказать… Старый Руперт был бы так горд тобой, девочка. То, как ты взяла этот трактир, как подняла его из руин… А теперь ты леди. Он всегда говорил, что у тебя большое будущее, но даже он не мог представить такого. Ты стала сердцем этого города, Софи. А главное, не потеряла себя…

У меня защипало в носу. Я накрыла его морщинистую руку своей и чуть сжала. Сердце разрывалось от благодарности и тепла. Да и покойный Руперт действительно оказался бы сейчас самым счастливым человеком на земле, если бы находился здесь.

— Спасибо, Кристофер, без вас я бы не