Старик благодарно кивнул и растворился в толпе, а я окинула взглядом шумный зал. Боже, как бы мне хотелось, чтобы Фиона сейчас была здесь! Моя строгая, язвительная Фиона, что сейчас бы кружила под потолком и кричала, что хоть одна из Марлоу, пусть и залетная из другого мира, выбилась в люди. Она бы наворачивала круги вокруг Роксаны и дерзко шутила бы над той, хотя сама Роксана ей ничего не сделала. А еще бы она вопила чаечкой, что я слишком долго раскачивалась на поцелуй и признание собственных чувств. Кто знает, может, она бы обратилась птицей и комментировала бы мои действия и в спальне поместья, если бы была здесь.

Я тихо рассмеялась своим мыслям и вдруг услышала знакомый, но совершенно нетипичный звук.

Громкий, заливистый женский смех буквально прогремел из-за соседнего стола.

Я повернула голову и не поверила своим глазам. Леди Роксана Орникс, матриарх Штормфорда, женщина, чья спина всегда напоминала натянутую струну, сидела, откинувшись на спинку стула. Ее идеальная прическа слегка растрепалась, на бледных щеках горел яркий, нездоровый румянец, а в руке она сжимала пустой бокал из-под глинтвейна.

— Софи! — громко позвала свекровь, заметив мой взгляд. — Подойди сюда, дитя мое!

Я округлила глаза и послушно подошла к ней. Энзо проворно подскочил и пополнил ее кубок, показывая мне пятерню. Роксана всадила в себя пять бокалов горячего вина?.. Я лишь понадеялась, что в этот раз в мою заготовку не добавили рома, не то весь банкет захмелеет раньше, чем мы отправимся в поместье.

— Миледи… вам не кажется, что на сегодня…

— Молчать, когда с тобой говорит свекровь! — Роксана погрозила мне пальцем, но на ее губах играла совершенно хулиганская, пьяненькая улыбка. — Я должна признать… это твое крестьянское пойло… как ты его называешь? Глинтвейн? Оно возмутительно вкусное! Воз-му-ти-тель-но!

Она сделала большой глоток и прикрыла глаза от удовольствия. Энзо хотел подлить еще, но я сверкнула глазами, отгоняя его. Однако тот не растерялся и всучил кубок мне, явно намекая на то, что мне стоит чокнуться с Роксаной.

— Знаешь, Софи, — доверительно зашептала леди Орникс, дыша на меня гвоздикой и корицей. — Я всегда думала, что Дафна была слишком мягкой с Рупертом. Старик всегда приходил к нам, она рассказывала ему, как лучше поступить, а тот разбалтывал ей истории из своей жизни… Но теперь я вижу, что у этих Марлоу есть свои… секреты. Этот напиток — просто магия! Я заберу рецепт в поместье. И Айлу твою тоже заберу! И тебя… уже забрала, дитя!

— Айлу я вам не отдам, миледи, — усмехнулась я, с трудом сдерживая смех.

Пьяная аристократка оказалась на удивление очаровательной.

— Отказываешь матери своего мужа? — Роксана театрально ахнула, а потом вдруг наклонилась и ткнула пальцем мне в грудь. — Молодец. Никогда никому ничего не отдавай просто так. Ты теперь леди Орникс. Хватай свое и держи крепко!

Она беззвучно икнула, прижала ладонь к губам, изображая крайнюю степень возмущения собственным организмом, и махнула Энзо:

— А ты, рыжик, от меня сегодня далеко не уходи!

Я отвернулась, сотрясаясь от смеха, и встретилась взглядом с Арчибальдом. Лорд-Протектор сидел неподалеку. Он не пил. Он внимательно наблюдал за мной, и в его глазах плясали теплые искорки смеха, смешанные с чем-то темным, тяжелым и многообещающим.

Он видел, как я смеюсь над его захмелевшей матерью. Видел, как я бросаю на него взгляды и тоже с нетерпением ожидаю вечера. Он приподнял бокал и, отсалютовав мне, пригубил напиток. Я повторила его жест и почувствовала, как горячий глинтвейн пробежался по телу, а сердце предательски екнуло. Вот только от страха перед неизбежным разговором или от предвкушения… Я так и не поняла.

Праздник шумел бы до самого утра, но для нас с Арчибальдом время неумолимо двигалось к той черте, за которой заканчивался долг перед городом и начиналось… наше личное время. Я уже представила, что меня разденут и потащут на ложе, как это происходило в древние времена, но сердцем понимала, что лорд бы такого не допустил. Да и то, как тот смотрел на меня… Он явно не собирался отпускать контроль даже сейчас.

Когда лорд поднялся из-за стола, подавая мне руку, трактир взорвался приветственными криками. Но оказалось, что просто так отпускать нас никто не собирался. Горожане, разгоряченные вином, сытной едой и самим фактом того, что зима оказалась не такой уж беспросветной, вооружились факелами и фонарями и решили проводить своего Лорда и новую Леди до самого поместья.

Это было невероятно красивое и немного сюрреалистичное зрелище. Наша карета медленно катилась по вымощенной дороге, а вокруг нее текла живая, светящаяся в морозной ночи река из людей. Капитан Рик со своими гвардейцами шел впереди, расчищая путь, а позади кто-то даже затянул старую, тягучую песню о море и любви. Если бы я не сидела в карете рядом с лордом, решила бы, что меня ведут на костер, чтобы предать огню за все прегрешения.

Я смотрела в окно на эти улыбающиеся лица, и ком подкатывал к горлу. Еще недавно я была для них чужачкой, подозрительной девчонкой, которую хотели сжечь на костре и считали великой блудницей. А теперь они искренне радовались за нас. Лорд сжимал мою ладонь и водил по ней большим пальцем, заставляя меня расслабиться.

У высоких ворот в поместье Орниксов карета остановилась. Арчибальд вышел первым и помог мне спуститься. Толпа почтительно расступилась, образуя широкий полукруг.

На верхних ступенях каменного крыльца стояла леди Роксана.

Хмель из нее то ли чудесным образом выветрился от морозного воздуха, то ли она держалась на одной лишь аристократической выдержке, хотя я заметила, как позади нее Люси с кислой миной напряженно замерла, готовая в любой момент подхватить матриарха под локоток. Свекровь спустилась к нам на пару ступеней. В свете факелов ее лицо казалось нечитаемым, несмотря на опьянение, но в глазах уже не было того холода и презрения, с которым она смотрела на меня в нашу первую встречу.

Роксана подняла руку, и толпа за нашими спинами мгновенно смолкла.

Она медленно отцепила от своего пояса связку железных ключей на толстом серебряном кольце.

— Я управляла этим домом больше тридцати лет, — звонкий голос Роксаны разнесся над площадью. — Я хранила его очаг в самые темные времена, сберегла его для своего сына и для Запада.

Она сделала шаг вперед и протянула ключи мне.

— Я не