— Может, нам стоит дождаться глубокой ночи? — Лоренс вытер лоб, оставив на нем мазок грязи. — Не поймите неправильно, лорд Орникс, но сейчас нас могут заметить и просто не понять, зачем мы тащим шкаф к Ирису…

— Ты думаешь, что кто-то спросит лорда города о его действиях? — Энзо отряхнул брюки. — Лоренс, ты порой задаешь такие глупые вопросы!

— Нет, Энзо, Лоренс прав, — Арчибальд сложил руки на груди. — Нам не нужно, чтобы кто-то видел, как Лорд-Протектор и будущая леди тащат по городу шкаф, от которого идет пар… Могут начать задавать неудобные вопросы…

— А когда народ этого не делал?

— Энзо, не забывай добавлять «Лорд Орникс», — Лоренс закатил глаза.

— Да черт с ними, с формальностями, — махнул лорд рукой. — Оставьте приличия на потом, вы, как никак, нам тут помогаете провернуть довольно-таки незаконное дело…

— Вот видишь, Лоренс, не все такие снобы, как ты! — Энзо показал брату язык. — А так, пусть до ночи постоит здесь, подальше от нашей кухни. Только припасы вытащим?..

— Нет, открывать его еще раз, и на улице, не стоит, — я поджала губы. — Деньги еще остались?

— Конечно! То, что нам Сулейман подкинул, все еще лежит, да и днем мы неплохо так заработали на этой твоей «доставке»…

— Хорошо, Энзо, сбегаете за продуктами на ужин? Нужно все привести в порядок, чтобы никто не заподозрил, что у нас тут произошло ЧэПэ…

— ЧэПэ? — Арчибальд приподнял бровь, смотря на меня.

— Чрезвычайное происшествие, в Адлере так говорят…

Лорд кивнул, а я прислонилась к стене трактира, продумывая последующие шаги. У меня выдалось свободное время до ночи, так что я смогу помочь на кухне, если Айла не выгонит меня поганой тряпкой. Ноги и вообще все тело после лечения ощущались странно — слишком легким, невесомым, будто я провела несколько дней в санатории, где меня подлатали. Или так ощущается присутствие настоящего мужчины рядом?.. Но я не хотела привыкать к этому ощущению.

— Тогда тебе стоит вернуться в поместье, — предложила я, стараясь, чтобы это не прозвучало как «сгинь с глаз моих». — Переоденешься, отдохнешь. Мы с парнями сами справимся, Чак знает дорогу к Ирису…

На самом деле мне просто нужно было выдохнуть. Слишком много лорда на один квадратный метр в моей жизни. Слишком много его искр, его гнева и его горячих рук. Моему внутреннему «решале» требовалось срочное совещание наедине с собой, чтобы понять, как быть дальше.

Арчибальд открыл было рот, чтобы возразить, но не успел.

Сверху раздался резкий, торжествующий крик чайки. Птица пронеслась над нашими головами, едва не задев серебристую макушку лорда крылом, и в ту же секунду я почувствовала, как на мое плечо шлепнулось что-то влажное.

— Твою же!.. — выдохнула я, глядя на белое пятно, украсившее мой рукав. — Это что сейчас было? Благословение свыше?

Если в моем мире это значило, что ко мне скоро придут деньги, то как интерпретировать сие недоразумение здесь — я не знала. Чайка сделала круг над двором, и мне показалось, что в ее крике прозвучало отчетливое ехидство.

«Фиона! — прошипела я про себя, вытирая плечо пучком сухой травы. — Это не смешно! Если ты в птичьем обличье, могла бы просто сказать „привет“, а не заниматься бомбардировкой!»

— Кажется, это добрый знак, — Арчибальд едва заметно улыбнулся, глядя на мои попытки очистить платье.

— Это знак того, что в Штормфорде очень наглые птицы, — проворчала я, но почему-то злость на лорда улетучилась вместе с этой чайкой. — Ладно, раз уж небеса против твоего ухода… оставайся на ужин. Все равно Айла наварила супа на целую армию, чтобы согреться.

— Я схожу за Дэниэлем? — тут же высунулся из-за угла Чак. Его глаза горели азартом. — Мы все равно хотели доиграть в «капитанов», а в замке ему скучно!

Арчибальд замялся, но, посмотрев на Чака, а потом на меня, коротко кивнул:

— Иди. Но только через черный ход и под присмотром Лоренса.

Чак радостно подпрыгнул и направился внутрь трактира. Я раздала указания близнецам, что должны были доставить припасов и наследника Орниксов в трактир, а сама вернулась на кухню, предварительно заставив лорда хоть чуть-чуть отдохнуть. Но на кухне уже кипела бурная деятельность. Айла делала заготовки на ужин, а Лира перемывала посуду, что-то тихо напевая. Я не стала слушать их возражения и просто забрала швабру, принявшись за внеплановую уборку.

Вечер прошел в суете, которая обычно выбивает из головы лишние мысли. Мы привели в порядок кухню, а когда близнецы вернулись, никто бы уже и не подумал, что в этот день случилось что-то из ряда вон выходящее. Поверхности блестели, волшебная тряпочка натирала стены на третий круг, а я пыталась придумать, чем бы себя занять. Суп готов, к пицце меня не пускают, а близнецы полюбили роль официантов.

Я опять оказалась лишней, но отказывалась это признавать. «Я менеджер. Я управленец. Я отлично справляюсь с работой»…

Трактир постепенно наполнялся привычными звуками, вытесняя ледяную тишину. В какой-то момент, когда я в очередной раз подхватила грязную ложку, которой Айла только что помешала суп и положила на тарелку, и понеслась с ней к ведру, меня остановила Лира и протянула пакетик с кофе. Я намек поняла, и быстро сварив две кружки, пошла на задний двор.

Люди, ждавшие ужин за лавками, проводили меня заинтересованными взглядами. Видимо, ждали, что я освещу их или выкину какой фокус, но желания устраивать шоу у меня не осталось. Выйдя через заднюю дверь, я замерла, наблюдая занятную картинку.

В центре двора, среди ящиков и старых бочек, бегали мальчишки. Дэниэль, сменивший свой бархатный камзол на простую рубаху Чака, с упоением размахивал деревянной палкой, изображая абордажную саблю. Он смеялся без той тени печали, которая обычно лежала на его бледном личике. Чак весело выставлял палку, защищаясь от нападок юного лорда, пока Дэниэль, видимо, пытался научить того правильно сражаться шпагой.

А у стены, привалившись к штабелю дров, стоял Арчибальд.

Я покрепче сжала чашки с кофе, незаметно для себя начав улыбаться. Лицо лорда, что обычно либо выражало скуку, груз ответственности или усталость, сейчас казалось мне совершенно иным. Расслабленные плечи, мягкая полуулыбка, и взгляд, в котором светилось такое глубокое умиротворение, что у меня перехватило дыхание. Он смотрел на сына так, будто видел величайшее чудо света. В