И в его взгляде было столько холодной, обещающей смерть тьмы, что даже мне стало не по себе. Его серые глаза опасно сверкали, а широкие плечи буквально дрожали от сдерживаемой ярости.

Он встал рядом со мной. Его плечо коснулось моего, и это прикосновение было как удар током — я вдруг почувствовала, что за моей спиной выросла каменная стена.

— Мортон, — тихо произнес Арчибальд.

Приказчик дернулся, выронив свиток. На Мортона было жалко смотреть. Потный мужчина дрожал от страха, покрываясь каплями влаги и нервно сопя.

— Д-да, милорд?

— А где Маркус? — голос Арчибальда был спокойным, будничным, словно он спрашивал о погоде. — Где Королевский Приказчик, единственный человек в городе, имеющий право зачитывать ордера на арест от имени Короны? Почему бумагу с гербом Ричарда держишь ты — человек, которого я в прошлом месяце оштрафовал за махинации с зерном на портовом складе?

Мортон побелел так, что его лысина стала похожа на вареное яйцо. Он начал заикаться, пытаясь что-то объяснить про «внезапную болезнь» и «срочность дела».

— Молчать, — не повышая голоса, приказал Арчибальд.

Он повернулся к Харроу. Тот подобрался, распрямил плечи, стараясь выглядеть выше лорда. Блондин и брюнет буравили друг друга взглядами, словно два героя низкопробного романа. Только они не сражались за меня, а бились за правду и власть. И у каждого был свой взгляд на происходящее, разные принципы и цели. Арчибальд дернул подбородком и начал говорить:

— Ты пришел в мой город, Харроу. Ты запугиваешь моих людей. Ты принес фальшивый ордер, подписанный подкупленным чиновником. И ты смеешь угрожать женщине, которая находится под моим личным покровительством?

— Это не фальшивка! — взвизгнул Харроу, теряя маску хладнокровия. — Это закон! Эти девки — беглые! Ты покрываешь преступниц, Орникс! Это измена!

— Измена? — Арчибальд усмехнулся, и эта улыбка была страшнее любого проклятия. — Измена — это нанимать бандитов, чтобы избить двух безоружных парней в переулке, как ты сделал с братьями Дюваль. Измена — это платить пиратам, чтобы они грабили торговые суда конкурентов, а потом скупать их товар за бесценок. Измена — это подкупать казначея Гроува, чтобы он обманывал неграмотных рыбаков на обмене валюты, загоняя их в долги перед тобой.

Он шагнул к Харроу. Медленно. Неотвратимо. По толпе прокатился гул. Люди начали перешептываться. Слова лорда падали на благодатную почву — каждый в этом зале хоть раз да пострадал от людей Харроу.

— У меня есть доказательства, Харроу, — продолжал Арчибальд, делая шаг к врагу. — Свидетели. Финансовые книги Гроува. Я собирал их последние дни, пока ты пытался облегчить мне жизнь, создавая проблемы самостоятельно. И завтра утром они будут на столе у настоящего приказчика Короля. Господин Маркус найдет их очень занимательными…

Харроу отступил на шаг. Он понимал, что теряет контроль. Толпа, еще минуту назад испуганная, теперь смотрела на него с ненавистью. Стражники переглядывались, опуская мечи.

Ему нужно было вернуть инициативу. Любой ценой. И он ударил в самое больное.

Харроу расхохотался. Громко, неестественно.

— Доказательства? Книги? — он сплюнул на чистый пол. — Ты жалок, Орникс. Ты прячешься за бумажками и юбками. Посмотри на себя! Великий боевой маг, Лорд-Протектор Штормфорда, любимец горожан… Ты защищаешь эту трактирную девку не из-за чести. Ты защищаешь ее, потому что она греет твою постель! Твой отец, старый генерал, сгорел бы от стыда, увидев, во что превратился его сын.

— Ты смеешь говорить о моем отце, Харроу? Ты, который наживался на его попытках следовать прямому приказу Короля Ричарда?

Харроу на секунду дрогнул, его лицо потеряло маску превосходства.

— Я служил твоему отцу верой и правдой! — выплюнул он. — Я держал казну города, спасал людей и помогал ему!

— Ты держал не казну. Ты держал нас за горло, — голос Арчибальда зазвенел, перекрывая шепот толпы. — Помнишь «Алую лихорадку», Харроу? Помнишь, как город вымирал целыми улицами? Мой отец следовал приказам, пытаясь изолировать город, а я продавал фамильные земли, чтобы купить лекарства. Я заложил поместье, чтобы привезти лекарей из столицы. Я спасал каждого ребенка, каждую старуху…

Арчибальд подошел вплотную. Теперь их разделял лишь шаг. История, что рассказала мне Фиона в мои первые дни здесь, опять всплыла на поверхность. Лорд решил раскрыть все карты, окончательно уничтожить Харроу. Время пришло. Я лишь не понимала, почему он не сделал этого раньше…

— А что делал ты, верный приказчик? Ты прятал припасы на дальних складах. Ты продавал настойки втридорога матерям умирающих детей. И когда отец спросил тебя, как нам спасти людей, ты ответил…

Лорд замолчал, давая тишине набрать вес. Казалось, весь Штормфорд затаил дыхание.

— Ты сказал: «Кто платит, тот живет дольше».

По залу пронесся вздох ужаса. Старики, помнящие ту эпидемию, начали подниматься со своих мест, глядя на Харроу с ненавистью.

— Ты мародер, Харроу, — продолжал Арчибальд, вбивая слова, как гвозди. — Отец умер, так и не узнав, что змея, которую он пригрел, душила его город. Но я узнал. Я выгнал тебя, а ты, как паразит, вцепился в этот город, купив себе репутацию «спасителя» на деньги, украденные у мертвецов.

Харроу побледнел. Его легенда благодетеля рушилась на глазах.

— Это ложь! — взвизгнул он. — Это клевета завистника!

— Клевета? — Арчибальд кивнул на близнецов, стоявших за моей спиной. — А нападение на Энзо и Лоренса тоже клевета? Твои наемники передали, раскололись в один миг… Ты ограбил их, забрав золото, которое по праву принадлежало Софи. Ты навел капитана Гриди на этот трактир, надеясь, что пираты сделают за тебя грязную работу. Ты сговорился с врагами Короны, Харроу. Ты — гниль, разъедающая Штормфорд изнутри.

Харроу затравленно оглянулся. Стража опустила мечи. Люди смотрели на него не как на богатого торговца, а как на чудовище. Он понял, что проиграл суд толпы. Ему осталось только одно — уничтожить обвинителя физически. Он выпрямился, возвращая себе наглость.

— Красивая сказка, Лорд. Но твои слова — это лишь слова… А вот ты укрываешь беглых. Ты нарушаешь закон. И ты… — он скривил губы в презрительной ухмылке, глядя на меня, — …ты готов предать память отца ради этой иностранной подстилки. Ты предатель и трус.

Тишина в зале стала абсолютной. Даже муха не смела прожужжать.

Оскорбление было нанесено публично. Я видела, как напряглась спина Арчибальда. Видела, как побелели костяшки его пальцев, сжатых в кулак. Вокруг него начал сгущаться воздух — магия рвалась наружу.

«Не надо, — мысленно