— Возможно, — он улыбнулся, и эта улыбка осветила его суровое лицо. — Но я здесь не ради мамы. Я здесь, потому что…

Договорить он не успел.

Музыка, которая до этого создавала веселый фон, вдруг оборвалась. Резко. Словно Лоренс проглотил язык.

Холодный морской воздух ворвался в трактир. Я словно оказалась в напряженной сцене драматического фильма. Сейчас должно случиться что-то такое, что заставит всех нас пожалеть о том, что мы вообще родились на этом свете.

Тишина в зале стала мертвой. Смех застрял в глотках. Люди оборачивались ко входу, и на их лицах проступал страх.

Я медленно повернула голову.

В дверях стояли люди. Много людей.

Впереди, в безупречном черном камзоле, стоял Харроу. Он улыбался, и делал это так, как улыбается акула перед тем, как откусить ногу пловцу. На его лице горела какая-то одержимость, что заставляла меня покрыться холодным потом.

Рядом с ним, потея и нервно теребя цепочку, стоял приказчик Мортон с каким-то свитком.

А за их спинами, сверкая начищенными латами и обнаженными мечами, стоял отряд городской стражи. Стражи, что должны подчиняться лорду Арчибальду.

Лорд Орникс медленно поставил бокал на стол. Звон стекла прозвучал как набат. Он поднялся, задвигая сына себе за спину. Чак, бледный как полотно, схватил Дэниэля за руку, готовый бежать. Он посмотрел на меня, и я просто кивнула. Мальчишки должны исчезнуть. Леди Роксана не лгала. Это действительно происходит.

Харроу сделал шаг вперед.

— Прошу прощения, что прерываю вашу идиллию, — его голос был сладким, как патока, и ядовитым, как мышьяк. — Но у Короны есть вопросы к этому… заведению. И к тем, кто его покрывает.

Он поднял трость и указал ею прямо на Айлу и Лиру, застывших с подносами.

— Взять их. Это собственность короля, — он довольно улыбнулся и посмотрел на меня. — А вы, госпожа Софи… Наконец-то поймете, что лучше было принять мое предложение о покровительстве. Лорд Арчибальд давно утратил былую власть в этом городе.

Да когда уже моя история перестанет быть такой драматичной? Пока лорд и Харроу сверлили друг друга тяжелыми взглядами, готовясь к прыжку, я обращалась к тому, кто сейчас руководит моей судьбой. Провидению, что забросило меня сюда, безумному автору со склонностью к излишней драме, к богам, что сейчас, наверно, нервно хихикали, глядя на меня…

Хоть одна моя история закончится этим стандартным счастливым финалом, а?..

Глава 22. О том, что мужчины умеют решить конфликты только один способом

Может, ну его, этот трактир? Уйти в лес, построить шалаш и жить в затворничестве?..

Я не могла сосредоточиться. Глупые мысли лезли мне в голову, а веселье вокруг окончательно пропало. Я словно оказалась на похоронах собственных амбиций и мечт. Все, финита ля комедия… Допомогалась. Приняла помощь… Может, поэтому я всегда и старалась справляться сама, ведь сейчас я пожинаю плоды своей слабости и рушу род Орниксов.

Вот серьезно, никогда не умела принимать положение, не надо было и начинать! Теперь к самобичеванию за прошлые ошибки подключится еще и вина за то, что лорд Арчибальд оказался в полной… безвыходной ситуации.

Еще минуту назад здесь звенел смех, пахло пиццей и счастьем, а теперь воздух пропитался кислым запахом страха и начищенной стали. Стражники в латах, с гербами города на груди, начали медленно рассредотачиваться по залу, беря столики в кольцо. Они двигались профессионально, отсекая гостей от выходов, но не проявляя открытой агрессии — пока что. Зал, где несколько минут назад царил праздник, гуляния и непринужденная атмосфера, сейчас стал напоминать поле боя.

Рыбаки и портовые работяги, еще недавно горланившие песни, теперь вжимались в бревенчатые стены. Кто-то прятал глаза, кто-то прикрывал собой жен, но никто не спешил покидать трактир. Страх сковывал их, но любопытство оказалось сильнее. Это было не просто задержание — это был спектакль, разыгрываемый перед всем городом, и каждый хотел увидеть финал, чтобы потом рассказывать о нем в других тавернах. Жизнь маленького городка Штормфорд явно приобрела яркие краски после моего появления… Если раньше тут были тишина и покой, то сейчас можно снимать остросюжетную драму с нотками черного юмора.

Главный актер Харроу шагнул в центр образовавшегося круга. Он не кричал, ведь ему это было не нужно. Он наслаждался моментом абсолютного контроля, когда каждое его движение ловили сотни глаз. Он явно занимается не тем, ему бы в столицу, в цирк…

Мой разум явно устал сражаться со страхом и занял оборону, ограждаюсь от реалий сарказмом. Ну и хорошо, ну и отлично…

Нарушитель веселья лениво оперся на трость, постукивая пальцем по серебряному набалдашнику, и кивнул своему спутнику.

— Читай, Мортон. И постарайся не заикаться. Закон должен звучать твердо.

Приказчик Мортон, низенький, потный человечек, которого я уже много раз видела и не принимала всерьез, выступил вперед. Его руки, держащие свиток с сургучной печатью, предательски дрожали, а лысина блестела в свете масляных ламп. Лорду Арчибальду стоит пересмотреть политическую систему в городе… Приказчик Штормфорда явно не беспристрастен.

— Именем Его Величества Короля Ричарда… — начал он тонким, срывающимся голосом, — …и на основании описи имущества, пропавшего с торгового судна «Звезда Юга» капитана Гриди, а также поданной жалобы от капитана, уважаемого человека в Эле, что госпожа Софи, под протекцией лорда Орникса, отняла у него подданных…

Он сглотнул, бросив испуганный взгляд на Арчибальда, который сидел неподвижно, как изваяние. Но Харроу нетерпеливо постучал тростью по полу, и Мортон затараторил быстрее:

— …установлено, что две девушки, числящиеся в товарной книге под номерами шесть и восемь, были незаконно изъяты и укрыты в данном заведении. Согласно документам, данные женщины являются не просто рабынями, а частью особого груза, предназначенного для труппы Королевского Театра в столице.

Толпа ахнула. Королевский Театр! Это звучало как приговор. Это был уже не уровень мелких разборок в порту. Это была высокая политика, а имя короля Ричарда так вообще заставило всех присутствующих покрыться мурашками.

Харроу довольно улыбнулся, видя реакцию зала.

— Вы слышали, госпожа Софи? — его голос был тихим, вкрадчивым, но он звучал как приговор. — Артистки. Танцовщицы. Собственность Короны, которую везли ко двору, чтобы услаждать взор монарха.

Он медленно подошел к стойке, за которой я стояла, оцепеневшая от происходящего фарса. Актрисы, мать вашу… Интересно, а в Эле все работники сцены носят кандалы и вздрагивают от прикосновения? Харроу наклонился ко мне, и его глаза, холодные и пустые, сверлили меня насквозь.

— Вы думали, что совершили благородный поступок? Думали,