вернулись в трактир, когда солнце уже начало окрашивать крыши Штормфорда в тревожные багровые тона. «Бедный контрабандист» гудел, как улей перед грозой. Из распахнутых окон доносились запахи, от которых у любого нормального человека начиналось обильное слюноотделение: чеснок, расплавленный сыр, пряные травы и жареное мясо.

Команда была на взводе. Лира, облаченная в простой, но изящный наряд, крутилась перед зеркалом, поправляя передник. Айла гремела посудой на кухне с энтузиазмом полкового барабанщика. Близнецы выкатывали последние бочки, выносили на стойку лед, что мы приготовили с вечера. Я словно оказалась в шумном клубе, что готовился к открытию.

— Ну что? — Энзо подскочил ко мне первым, едва я переступила порог. — Как все прошло? Тебя не съели?

— Как видишь, я цела, — я улыбнулась, стараясь, чтобы улыбка не выглядела приклеенной. — Леди Роксана… специфичная женщина. Но мы нашли общий язык.

Я солгала, не моргнув глазом. Я посмотрела на их счастливые, возбужденные лица. Они верили, что сегодня будет лучший вечер в их жизни. Они ждали триумфа. Если я сейчас скажу им, что Харроу придет с ордером, что нас могут арестовать, а девушек — отправить обратно в рабство… Праздник умрет, не начавшись. Паника — плохой союзник.

— Все идет по плану, — громко объявила я, хлопая в ладоши, чтобы привлечь внимание. — Сегодня мы покажем этому городу, что такое настоящий сервис! Айла, соус готов? Лира, улыбайся так, будто каждый гость — твой жених! Парни, следите за кружками, чтобы не били, и никто не начал пьяную драку раньше, чем после заката солнца!

Когда все разбежались по местам, я поймала Чака за рукав и оттащила в тень лестницы. Мальчик явно нервничал, но поддержал мою ложь.

— Слушай меня внимательно, — шепнула я, наклонившись к его уху. — Никому ни слова о том, что сказала Роксана. Понял?

Мальчик кивнул с неестественной для него серьезностью. Он боялся, а вся детская храбрость, что горела в его глазах в день, когда мы встретились, исчезла. Я понимала, что он переживает теперь, когда ему есть что терять. Раньше он жил в пещере, перебивался с хлеба на воду и остатки рыбы, а теперь… О нем заботились. И я к нему привязалась.

— Но, Софи… если Харроу придет…

— Если он придет, я с ним разберусь. Твоя задача — Дэниэль. Если сегодня к нам придет твой друг с отцом, — я запнулась. — Если начнется заварушка, ты хватаешь его и бежишь. Не наверх, не в подвал. Беги к морю, к пещерам. Ты понял?

— Я не брошу тебя!

— Ты не бросаешь. Ты спасаешь наследника и своего друга. Это приказ, Чак. А если он не придет — ты бежишь в поместье Орниксов и прячешься там. Я вернусь за тобой, когда все наладится.

Он насупился, но кивнул. Я взъерошила его волосы, чувствуя, как внутри меня дрожит туго натянутая струна. А мне оставалось только задвинуть Софи-параноика на задний план и заняться делом.

Ровно в шесть вечера мы распахнули тяжелые дубовые двери.

Я ожидала увидеть толпу, но я не ожидала такого размаха… Благодаря стараниям Чака и магии сплетен, казалось, что половина Штормфорда решила сегодня не ужинать дома. Люди стояли плотной стеной, переминаясь с ноги на ногу: рыбаки, портовые грузчики, торговки, даже несколько зажиточных горожан, стыдливо прячущих лица под капюшонами. Все они пришли на запах халявы и скандала. Ведь что может быть интереснее, чем посмотреть на женщину, которая бросила вызов Харроу, прошла сквозь огонь и пила чай с матерью Лорда?

Первые секунды висела тишина. Люди мялись у невидимой черты, отделявшей улицу от территории трактира. Словно боялись, что это ловушка.

Я набрала в грудь побольше воздуха и шагнула вперед, держа на подносе пробные стопки с моим фирменным напитком. ЛимонЭл должен был пробудить их аппетит, как настоящий аперетив, и заставить их есть больше, хмелеть — быстрее, а прохлада и лимонный вкус — не терять голову. Я набрала полные легкие воздуха и закричала.

— Добро пожаловать в «Бедного контрабандиста»! — мой голос, к счастью, не дрогнул. — Мы не спрашиваем, откуда вы пришли и что у вас в карманах. Мы спрашиваем только одно: голодны ли вы? Первая кружка магического «ЛимонЭла» — за счет заведения!

Слово «магический» сработало как заклинание. Один смельчак шагнул вперед, опрокинул стопку, крякнул и расплылся в улыбке.

— А ведь и правда… бодрит! — крикнул он толпе. — И лимоном пахнет!

Плотину прорвало. А меня чуть не снесло потоком посетителей.

Через десять минут в зале не осталось свободного места. Люди сидели за столами, стояли у бочек, толпились у стойки. Гул голосов, смех, звон посуды — все это слилось в единую музыку успеха, о которой я мечтала с момента попадания.

Я должна была ликовать. Бизнес-план сработал. Моя «Адлерская пицца» разлеталась быстрее, чем Айла успевала вынимать ее из печи. Тонкое хрустящее тесто, смазанное пряным соусом, тягучий сыр и кусочки соленого мяса — для местных это было гастрономическим открытием. Они ели руками, облизывали пальцы и требовали добавки.

Я крутилась как белка в колесе: наливала, улыбалась, убирала пустые тарелки, шутила с клиентами. Адреналин вытеснил страх. Я была в своей стихии. Я — менеджер. Я — хозяйка. Это мой зал, и здесь действуют мои правила.

«ЛимонЭл», украшенный печатями мастера Ириса, лился рекой. Люди верили, что пьют не просто настойку, а эликсир здоровья. Эффект плацебо в действии: у стариков переставали ныть колени, а у молодых загорались глаза. Сам же маг на правах моего партнера уплетал угощения за десятерых. Я лишь успевала подносить ему новые порции, пока тот перемещался от столика к столику, расхваливая мое изобретение. Я даже подумала о том, что его стоит посадить на диету, ведь с таким пузом ему долго не прожить… Ирис чуть ли не раздвигал остальных посетителей своей массой, кое-как перемещаясь между рядами.

Но за этой маской радушной хозяйки я умирала от страха.

Каждый раз, когда скрипела входная дверь, мое сердце падало в пятки. Я вздрагивала, ожидая увидеть не нового гостя, а блестящий набалдашник меча Харроу. Или стражу.

«Придет или нет? — билась мысль в голове, пока я с улыбкой наливала очередной бокал. — Роксана сказала правду? Или это блеф, чтобы я уехала?»

Я смотрела на своих девочек. Айла на кухне командовала процессом, как заправский генерал. Ее лицо раскраснелось от жара печи, она что-то кричала Энзо, и тот носился как угорелый, выполняя ее