Он приближается. Медленно, но уверенно. Я вижу его глаза, потом его губы. Чувствую его дыхание на своей коже. А потом его губы накрывают мои: горячие, мягкие, но в то же время требовательные, как будто он ждал этого момента весь день. Борода касается моей кожи, и на удивление чувствую, что она не колется. Она тёплая, мягкая, и это странно, потому что я ожидала чего-то другого.

Его язык проникает в мой рот, встречается с моим, и мир куда-то уплывает. Я не думаю, не анализирую, я просто чувствую. Его руки на своей талии, как они сжимаются, притягивая меня ближе. Его пальцы касаются моей спины, скользят вверх, оставляя за собой следы тепла.

Корабль чуть накреняется, тело ловит этот толчок, и он бьёт под дых, как напоминание. Сигнал: «Очнись, Катерина».

Отстраняюсь. Воздух врывается в лёгкие, обжигает. Ладонь ложится на его грудь и это не просто жест, это прикосновение, которое я чувствую каждой клеткой. Сквозь ткань рубашки его тепло, твёрдость мышц, медленное биение сердца под пальцами. Он не дышит. Ждёт. Я толкаю мягко, но настойчиво, чтобы он понял. Не сейчас.

Корвин вскидывает бровь. В его глазах вопрос.

— Я не спала ни с кем, — говорю тихо. — Никогда. И не лягу с тобой просто так. Даже если ты капитан.

Он молчит. Я вижу, как он переваривает мои слова. В его взгляде нет разочарования, только внимание, которое тяжелее любых упрёков.

— И даже если я не пленница, — продолжаю, не отрывая от него глаз, — по вашему кодексу, мы можем быть только по договорённости. А я ещё не решила, хочу ли этой договорённости.

Корвин усмехается коротко, почти неуловимо. Отпускает меня. Я встаю с его колен, и он смотрит на меня снизу вверх. В его глазах не гнев, не обида. Что-то новое.

— Ты не перестаёшь меня удивлять, — говорит он.

Глава 21. Шторм

Глава 21. Шторм

Просыпаюсь от того, что мир накреняется.

Резко, больно. Тело скатывается куда-то вбок, и я успеваю ухватиться за край кровати, чтобы не упасть на пол. В голове туман. Я не сразу понимаю, где я. Каюта. Корабль. Корвин. Но его нет рядом.

Толчок. Тот самый, когда я сидела на его коленях. Я думала, это был сигнал мне: «Очнись, Катерина». А это был сигнал – предвестник беды.

Снаружи – гул. Низкий, тягучий, как будто море дышит, и этот вдох становится глубже с каждой секундой. Я слышу, как ветер завывает где-то за стенами, как доски скрипят, как где-то внизу что-то падает с глухим грохотом.

Качка становится сильнее. Меня тошнит. Желудок подкатывает к горлу, и я зажмуриваюсь, пытаясь дышать ровно, но не получается.

Я помню это чувство. Помню его слишком хорошо.

Шторм.

Тот, что смыл меня с яхты. Тот, что разбил мою жизнь на «до» и «после». Тот, в котором я тонула и думала, что это конец.

И я снова здесь. Снова в море, в чужом мире, одна. И страх, который я забыла, возвращается: липкий, холодный, он обволакивает меня, сжимает горло, мешая дышать.

Корвин ушёл. Он на палубе. С командой. А я здесь. В каюте. Совсем одна.

Слышу, как ветер рвёт паруса. Как волны бьют в борт, и корабль стонет, как живое существо. Матросы кричат. Я не разбираю слов, но слышу их резкие, тревожные голоса. Что-то происходит там, за стенами каюты. Что-то страшное.

Заставляю себя встать. Ноги дрожат, и я хватаюсь за стену, чтобы не упасть. В каюте темно, только тусклый свет пробивается сквозь небольшое окно, но его почти нет: небо заволокло тучами. Делаю шаг к двери. Ещё один.

Корабль снова наклоняется, и я падаю на колени, ударяясь о доски. Внутри всё переворачивается, и меня выворачивает. Чувствую горечь во рту, слёзы на глазах, и я ненавижу себя за эту слабость.

Но не могу с ней справиться. Это не бой. Это не Шкиль. Это не нож в руке. Это стихия, и она сильнее меня.

Сижу на полу, прижавшись спиной к стене, и пытаюсь дышать.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Но каждый раз, когда корабль кренится, я слышу, как доски трещат. Как будто они не выдержат. Как будто сейчас они разломятся, и вода хлынет внутрь, и я снова окажусь в той ледяной тьме, из которой не выбраться

Где-то внизу, в трюме, Дориан. Он тоже там. Ему, наверное, ещё страшнее. Он в темноте, без света, без надежды. Не знаю, о чем он сейчас думает или о ком. Я – о себе. О том, что снова могу умереть.

Закрываю глаза и вижу то, что было тогда. Яхта. Волна. Тьма. И это чувство, когда ты не знаешь, где верх, где низ, когда вода заливает лёгкие и ты думаешь, что это конец.

Я не хочу умирать. Не хочу тонуть. Я не хочу, чтобы всё закончилось здесь, в этом чужом мире, в этом чужом времени, вдали от дома.

Но я не знаю, как бороться с этим.

И вдруг дверь открывается.

Поднимаю голову. В дверном проёме вспышка молнии, и на мгновение я вижу его силуэт. Огромный, заслоняющий собой весь тот хаос, что бушует за его спиной. На долю секунды он кажется мне самым родным существом на свете.

— Корвин…

Рука тянется к нему сама, дрожит в воздухе, но я боюсь сдвинуться с места: только отпусти стену, и меня снова швырнёт в темноту. Он делает шаг вперёд, не глядя, будто знает, где я. По голосу. По дыханию. По тому, как я зажмурилась, когда корабль накренился.

Дверь за ним захлопывается. Два шага и он уже рядом, опускается передо мной на колени, сгребает меня в охапку, прижимает к себе. Я чувствую, как напряжены его мышцы, как они вздрагивают под мокрой одеждой. Он устал. Он выдохся. Но он здесь.

— Я здесь, — голос низкий, хриплый. — Всё будет хорошо. Не бойся, Катерина. Мы и не в такую болтанку попадали. Судно крепкое, выдержит.

Я слушаю его, и внутри становится легче. Не знаю, от его слов или от того, как он держит меня: крепко, надёжно, будто я могу раствориться, если он ослабит хватку. Его мокрые пряди касаются моего лица, солёные брызги оседают на губах, но я не отстраняюсь. Только крепче прижимаюсь к нему.

— Мы не утонем? — шепчу я, и голос срывается, ломается на полуслове. — Скажи, Корвин… я больше не