class="p1">Он вонзается в предплечье вражеского капитана. Тот вскрикивает, роняет клинок, хватается за рану.

На палубе воцаряется секундная тишина. Все оборачиваются. Смотрят на него, потом на меня. И только потом раздается одобрительный возглас.

Пит рядом шепчет:

— Ну ты даёшь, девочка…

Корвин оборачивается. Видит раненого врага, видит упавшее оружие. Мгновенно оценивая ситуацию, взглядом находит меня.

Я стою с пустыми руками, все еще ощущая рукоять ножа в своих пальцах. Дышу тяжело, но одна мысль бегущей строкой мелькает в сознание: «Я успела. Он жив!»

В глазах Корвина мелькает смесь удивления, восторга и одобрения. Но он ту же берет себя в руки, переводит взгляд на вражеского капитана. Холодно, без эмоций. Два слова, которые я слышу отчётливо:

— За борт.

Его люди подхватывают раненого. Тот пытается сопротивляться, но безуспешно. И я слышу, как тело падает в воду. Всплеск. И тишина.

Корвин коротко отдает приказ, проходя мимо богато одетого пленного:

— Этого – в трюм.

Тот не сопротивляется, когда его уводят. Но я вижу, как он смотрит на Корвина, и в его взгляде – вызов. Что за птица?

А Корвин идёт ко мне. Быстро. Как ледокол, разрезающий льдины. Пит отступает в сторону, освобождая место. Я чувствую, как все смотрят на нас: вся команда, Пит. Он подходит ближе. Останавливается. Молчит.

И вдруг он наклоняется и целует меня. При всех. Быстро, жёстко, нежно. Я не знаю, как описать это. Его пальцы касаются моего лица, и я чувствую его дыхание, его запах, его тепло. Я не двигаюсь. Не дышу.

Он отстраняется, смотрит на меня ещё мгновение и отворачивается, уходя к мостику, как будто ничего не случилось.

Я стою на палубе, все еще ощущая его губы на своих, и всё, что я могу сделать, это просто стоять и смотреть ему вслед. В голове пустота. Только одна мысль, которая едва успевает оформиться:

«Что это было?»

Глава 19. Дориан

Глава 19. Дориан

Корвин Блэкхарт

Стою на мостике, смотрю вперёд. Ветер утих, и море лежит ровной тёмной гладью, только лёгкая рябь у бортов. Захваченное судно покачивается в десятке метров: мы сцепились с ним, и теперь оно молча ждёт, пока мои люди закончат обыск. Слышу, как стучат по палубе сапоги, как скрипят доски под ногами, как где-то внизу матросы перекидываются короткими фразами. Работают. Я жду.

Пальцы сжимают поручень. Дерево тёплое от солнца. Вдыхаю полной грудью. Воздух пахнет порохом, дымом, и всё ещё, где-то в глубине, железом и потом. Бой был быстрым. Жестоким. Но я не о нём думаю.

Я смотрю на флаг.

Вестландский торговый. Белое полотнище с синей полосой. Я видел его сотни раз, когда мы брали на абордаж их суда: они всегда хорошо гружёные, всегда с деньгами. Но сегодня он режет по-другому. Потому что я знаю: это не просто торговец. Это судно из моего прошлого. Из того, что я оставил, что вышвырнул из себя, но что никогда не отпускает.

Каждый раз, когда я вижу этот флаг, внутри поднимается что-то тёмное. Я не могу отделаться от мысли: там, на той стороне, моя родина. Та, что назвала меня ошибкой. Та, что вышвырнула меня, как ненужную вещь. Я не хочу возвращаться туда. Но я хочу, чтобы они знали: я здесь. И я сильнее.

Провожу рукой по лицу. Борода колется, на лбу выступил пот. Душно. Даже вечером, даже у воды, в этом воздухе всё ещё висит жара.

Слышу шаги за спиной. Обернувшись, вижу, как на мостик поднимается Бык, вытирает рукавом лицо. Он тяжело дышит, но держится прямо.

— Капитан, — голос хриплый, — обыскали всё. В трюме... там оружие. Пушки. Новые. Не видел таких.

Я поднимаю бровь, жестом показываю, чтобы продолжал.

— И бумаги. Много бумаг. В каюте капитана. Судно забито товаром: шёлк, специи, что-то ещё.

Бык ждёт, переводя дух. Я не отвечаю сразу: смотрю на судно, потом на него. Пушки. Бумаги. Всё это не просто груз. Это послание.

— Хорошо, — говорю коротко. — Спровадь всё на борт. Бумаги в мою каюту. Остальное – в трюм. Корабль отведём на Мидею, продадим.

Бык кивает, разворачивается, уходит. Я остаюсь стоять на мостике, смотрю на судно, но уже не вижу его. Я вижу другое.

Дориан.

Когда его вывели на палубу, я не узнал его сразу. Только глаза. Его выдали глаза. Те же самые, что смотрели на меня много лет назад, когда я стоял на коленях в грязи, а отец объявлял мне приговор. Холодные, насмешливые, с той же ненавистью, которую я помнил все эти годы. Дориан. Мой брат. Тот самый, кто когда-то хотел меня убить. Брат не изменился. Он смотрел на меня так, будто я всё ещё тот мальчишка, которого можно вышвырнуть за дверь.

Но я не тот мальчишка. Уже нет. Я – капитан «Чёрной Луны». Я – тот, кто выжил. Он не понимает этого. Смотрит на меня с вызовом, и думает, что я слабый. Что я не решусь.

Но я не знаю, что с ним делать. Пока не знаю.

Спускаюсь с мостика, прохожу по палубе. Ноги сами несут меня к корме, где стоят ящики с оружием, которое только что сняли с захваченного судна. Поднимаю крышку. Внутри лежат пушки. Новые. Гладкий металл, лёгкий, изящный. Не такие, как мы используем. Это не просто оружие. Это технология. Оружие, которое может изменить баланс сил в Семи морях.

Провожу пальцем по холодному металлу и внутри меня разливается холод, который не имеет ничего общего с вечерним ветром. Я понимаю, что это значит. Отец готовится к чему-то. К войне. К захвату. К перевороту. Он не просто торгует: он строит империю. И он готов уничтожить всех, кто встанет на его пути. Эта информация стоит дорого. Альба заплатит за неё. Или Мидея. Или кто-то ещё, кто ненавидит Вестланд.

Я закрываю крышку и отхожу.

Захожу в каюту. Бумаги уже там: стопка на столе, перевязанная бечёвкой. Сажусь, развязываю её. Просматриваю. Чертёж. Крепость, которую я не узнаю. Карта порта, которого нет на моих картах. Договорённости: подписи, печати, даты. Всё это – доказательства. Доказательства того, что мой отец замышляет нечто большее, чем просто торговля. Это оружие. Это документы, которые могут уничтожить его.

Откладываю бумаги в сторону. Нужно будет решить, что с ними делать. Потом. Сейчас другое.

Выхожу из каюты, поднимаюсь на палубу. Солнце уже клонится к горизонту, заливая всё тёплым, оранжевым светом. Останавливаюсь у поручня, смотрю