до Матвея.

— …Подтверждены удары по столицам, — говорил голос диктора. — Москва, Вашингтон, Пекин, Лондон… Руководство объявило эвакуацию…

Матвей сонно зевнул.

(Что ещё за удары? Почему они так серьёзно это обсуждают?)

Он видел, как мама с папой испуганно переглядывались.

— Это конец, — тихо сказала мама, отвернувшись к окну.

— Не паникуй. Мы успеем, — ответил папа, но голос у него был тоже неуверенный.

— Ты слышал, что они сказали? — начала она.

Её резко оборвали:

— Хватит.

Матвей медленно моргнул.

(Они что, ругаются? Но обычно они не так говорят друг с другом).

Он потянулся вперёд, чтобы рассмотреть их лица более внимательно. Да и родители это вообще? Быть может, их заменили точными копиями, как в фильме, который ему довелось смотреть неделю назад, про пришельцев из космоса.

— Мама, а мы куда едем? — спросил он.

— А ну тихо, — устало ответила она.

— Но я не хочу молчать! — воскликнул он. — Я хочу знать!

Папа посмотрел на него в зеркало заднего вида.

— Мы едем туда, где будет безопасно, — сказал он.

— А почему не дома? — начал мальчик. — Дома тоже безопасно…

Мама резко на сиденье повернулась к нему.

— Матвей, молчи, пожалуйста! Просто молчи!

Он откинулся назад, тяжело вздыхая.

«Что же происходит. Почему они такие? «

Парнишка смотрел в окно. Голова его уже начинала клониться от недосыпа, но вдруг он заметил что-то странное. На ночной улице, мимо которой они проезжали, двигались люди. Много людей. Они бежали в пижамах, пальто, с какими-то сумками. Некоторые босиком. Они громко кричали, но их вопли были бессвязными. Это не было похоже ни на что ранее виденное. Это вопль страха.

Мальчик прижался носом к холодному стеклу, пытаясь рассмотреть, что происходит. Но, казалось, эти люди обезумили все сразу. И даже дети.

— Мам, пап… там люди… почему они бегут?

Он повернул голову, но родители, кажется, его не услышали. Папа молча сжимал руль, а мама сидела, уставившись в окно, как будто совсем ушла в себя. Но в этот момент мальчик вдруг вспомнил. Щенок. Его щенок.

Его подарили вчера, на день рождения, его семилетие. Маленький, пушистый, с большими ушами и смешным розовым язычком. Матвей назвал его Бандитом. Он так обрадовался подарку, что даже не мог уснуть вечером, всё мечтая, как будет гулять с ним утром. Но теперь… (Бандит остался дома!) Сердце мальчика тревожно сжалось.

— Папа! — закричал он, резко приподнимаясь с сиденья. — Мы Бандита забыли! Пап, давай вернёмся! Он же там один! Он испугается!

Мама вздрогнула и обернулась к нему, но ничего не сказала. Папа только крепче сжал руль. Его лицо было напряжённым и неподвижным, как камень.

— Папа! -плакал сын. — Ну пожалуйста! — Мы его там оставили! Он же мой! Он один дома!

— Матвей, успокойся! — наконец резко сказал отец, но его голос заглушил громкий рёв с небес.

Мальчик инстинктивно пригнулся, зажав уши. Самолёт! Огромный, чёрный силуэт пронёсся так низко над дорогой, что машина слегка качнулась. Гул двигателя вибрировал в груди, и казалось, что он никогда не закончится. Матвей зажмурился, сжимаясь в комок.

Когда шум стих, он с осторожностью приоткрыл глаза, быстро осмотревшись. Всё без изменений. Автомобиль по-прежнему мчался по ночной дороге.

— Что это было? — шёпотом спросил он, но никто ему не ответил.

Мама сидела, прижав руку ко рту, бледная, а папа только посмотрел в зеркало заднего вида, словно ждал, что самолёт может вернуться.

Матвей снова попытался:

— Ну, папа… давай вернёмся! Бандит…

-Хватит! — рявкнул отец, не оборачиваясь. — Мы не можем! Тебе понятно?

Мальчик сжался на заднем сиденье, обиженно уткнув лицо в ладони.

(Почему они такие злые? Почему мы не можем вернуться? Бандит же испугается, он подумает, что я его бросил…)

***

Минут через двадцать они свернули куда-то с основной дороги, оставив город позади, и машина остановилась перед странным зданием. Это был невысокий, серый ангар без окон, с массивными железными дверями. Вокруг всё было пусто, лишь тусклый свет прожекторов освещал территорию.

Отец выключил двигатель, открывая дверцу.

— Быстро берём вещи и идём, — приказал он.

Мама кивнула, но выглядела так, будто её ноги не слушались. Она медленно вылезла из машины, взяв сумку. Матвей тоже вышел, озираясь. (Что это за место? Почему мы здесь?)

Ночь была холодной, а рёв самолёта всё ещё звенел у него в ушах. Особенно после последнего, который, казалось, пронёсся ещё ниже, чем первый. Он сильно испугал всех в салоне.

К ним навстречу уже шли люди в форме. У них были каски, бронежилеты и оружие. Один из них поднял руку, останавливая их.

— Пропуск, — коротко сказал он.

Отец потянулся в карман пальто и достал какую-то карточку. Человек в форме просканировал её, затем перевёл взгляд на маму и Матвея.

— Они с вами? — спросил он.

— Да, жена и ребёнок, — ответил отец.

Человек кивнул

— Хорошо. Давайте быстрее.

Лестница вниз казалась бесконечной. Они шли, окружённые холодными бетонными стенами, освещёнными редкими лампами. Матвей чувствовал, как сырой воздух щекочет нос, а ступени под ногами скользили. Мама, держа его за руку, то и дело оглядывалась на папу, который шёл позади с сумками. Шаги гулко отдавались в тишине.

Мальчик устал. Каждая ступенька казалась всё больше.

— Мы ещё долго? — спросил он, тяжело дыша.

— Тише, Матвей, — шёпотом ответила мама.

Её голос звучал так, словно она боялась даже говорить громко.

— Тут темно… и холодно, — пробурчал он, но никто не ответил.

Наконец, лестница закончилась, и перед ними появилась огромная металлическая дверь. Она выглядела так, будто её сделали специально для того, чтобы никто и никогда не смог её открыть снаружи. Двое военных стояли по бокам, глядя куда-то в пустоту. Один из них что-то сказал в рацию, и спустя минуту двери с гулом начали раздвигаться. Металл скрежетал, открывая проход внутрь.

Матвей ждал, что за дверью будет нечто вроде подземного дворца — с тёплыми