ответила тетя. – Нуцал остался, чтобы ухаживать за Арсеном. Арсен стал калекой, Киштама. Ему левую руку отрезали. По локоть.

Я не сразу осознала смысл тетиных слов. Словно кто-то вдруг отключил разум в моей голове. Секунды шли, а я все никак не могла произнести хоть слово. А потом из всех возможных вопросов задала, должно быть, самый глупый:

– Зачем отрезали?

Тетя молчала так долго, что мне захотелось сделать то, чего я прежде не позволяла себе даже в мыслях: схватить ее за плечи и встряхнуть хорошенько.

– Арсен упал с третьего этажа на строительный мусор. Когда его привезли в больницу, он был весь изранен: голова разбита, ребра сломаны… Левая рука оказалась раздроблена. Ее не смогли спасти.

– Когда это случилось?

– В начале мая.

Так вот почему от него перестали приходить письма…

– Что теперь с ним будет?

– Строительная компания выплатила Арсену деньги, чтобы он отказался от претензий и уволился по своему желанию. Пока он лежал в больнице, Агабек его навещал, платил санитарке, покупал лекарства, приносил еду… Агабек снял комнату в коммунальной квартире и попросил Нуцала пожить с Арсеном на первых порах.

– Почему он не привез Арсена в Цуриб?

– Ему нужно ходить на перевязки. И еще, Киштама… Арсен сказал, что не вернется домой. Он не хочет, чтобы родители видели его таким, особенно после смерти Алишера. Поэтому, когда с Арсеном это случилось, он не сообщил домой и моим сыновьям запретил. Омаровы только сейчас обо всем узнают. Агабек к ним пошел.

– Но Арсен должен вернуться! Он должен вернуться, чтобы мы поженились.

Тетино лицо сморщилось, словно она собралась заплакать вместо меня.

– Киштама, Арсен отменил помолвку. Он попросил Агабека передать тебе, что ты свободна и вольна выйти замуж за кого хочешь.

– Но я за него хочу!

Тетя посмотрела на меня, как на неразумного ребенка, и строго сказала:

– И как жить с ним станешь? Арсен больше не работник, Рамизу придется содержать его до конца дней. Забудь о нем. Сегодня же забудь! Не пройдет и месяца, как снова станешь засватанная. Без мужа не останешься. Не переживай на этот счет. Иди в свою комнату, поплачь, если хочешь, а потом займись делами.

Тетя ободряюще похлопала меня по руке, встала и направилась к двери.

Она посоветовала то, что сказала бы родной дочери: не тратить время на бесплодные сетования и поскорее выйти замуж.

Как если бы Арсен умер.

Как если бы я ни капельки его не любила.

Когда боль, сжимавшая грудь словно тисками, немного отпустила, я вернулась на кухню, чтобы заняться готовкой. На столе стояла тарелка с супом. Я перелила его в кастрюльку и поставила разогреваться на случай, если Агабек решит поесть. Я так и не смогла заплакать, как ни пыталась. В глаза словно насыпали песка, они были сухие и болели при каждом моргании.

Услышав в прихожей мужские шаги, я повернулась к двери, ожидая увидеть отца, но это оказался Агабек.

– Поешь супу. Горячий, – тихо сказала я, не глядя на него.

Поколебавшись, Агабек сел за стол, взял кусок лепешки и принялся за еду. Стоя к нему вполоборота, я резала соленую черемшу и все думала, как бы спросить об Арсене, но не могла себя заставить, потому что помимо воли воспринимала Агабека не как двоюродного брата, а как постороннего мужчину, который к тому же был явно не рад моему присутствию в доме.

Когда Агабек отодвинул от себя пустую тарелку, я поняла, что сейчас он встанет и уйдет и возможность будет упущена. Это придало мне решимости.

– Как там Арсен?

Агабек хмуро посмотрел на меня и неохотно ответил:

– Нормально. Нуцал водит его на перевязки.

– Он больше не сможет работать на стройке?

– Он больше нигде не сможет работать. Ему назначат пенсию по инвалидности. Но на нее разве проживешь.

– Как это случилось? Он что, нарушил правила безопасности?

– Ничего он не нарушил! На той стройке постоянно что-то происходит. То груз с крана упал, то плита с места сдвинулась, то на арматуру кто-то напоролся, и так почти каждый день. Бригадиры один за другим сменяются. Столько нарушений я еще нигде не видел! – Агабек распалился, очевидно забыв, что говорит не с равным себе, а с девушкой, которой не нужны такие подробности и которую волнует лишь то, что случилось с ее женихом. – Леса оказались гнилыми, под Арсеном доска проломилась. Это на моих глазах произошло. Прораб пригрозил, что вышвырнет меня, если скажу проверяющей комиссии, как все было. А если Арсен признает, что сам виноват, мол, оступился, тогда он получит компенсацию на лечение. Я думал – обманут, но деньги Арсену выплатили. Не ахти какие, только чтоб продукты и лекарства покупать. В больнице даже бинтов нет, со своими нужно приходить.

– И как же он теперь?

– Компенсации ему хватит на пару месяцев. Комната до сентября оплачена. Нуцал остался с Арсеном на две недели. Арсен не хочет возвращаться домой, но не сможет он там один. Когда лечение закончится, ему придется вернуться в Цуриб.

Отчаяние в моей душе сменилось надеждой. Если Арсен вернется, я смогу убедить его не отменять помолвку.

– Киштама, забудь про него! – словно прочитав мои мысли, произнес Агабек. – Не позорь семью. Он от тебя отказался.

– Но если бы с тобой такое случилось…

– Я поступил бы так же! А тебя нужно поскорее выдать замуж. И хорошо бы дяде Исмаилу заняться этим не откладывая.

К вечеру в доме собрались мужчины с близлежащих улиц. Из родственников пришли мой отец и дядья Агабека (братья его покойного отца) с сыновьями. Мы с тетей носили в гостевую залу еду, забирали пустые тарелки, заваривали чай. Агабек, сидя на почетном месте, рассказывал о жизни в Ставрополе, о том, с кем из земляков они с Нуцалом общались и сколько заработали денег. Мужчины задавали вопросы, слушали, качали головами, тихо переговаривались между собой; молодые всё больше молчали, проявляя уважение к старшим. Кое-кто из них уже побывал на заработках, а те, кто только планировал, слушали Агабека с особым вниманием, собираясь позже расспросить его с глазу на глаз о том, что их волновало. Правда ли, что местные девушки вступают в отношения до свадьбы, а парни живут своей жизнью и могут жениться по собственному выбору, а если жена не устраивает, можно пойти и развестись? И действительно ли Нуцал не приехал из-за Арсена или это только предлог, а на самом деле он решил остаться в Ставрополе, потому что нашел невесту из местных, которую Зулейха Ахмедовна ни за что