Вот же ее двор, прямо за забором. С тех пор как я живу у тети Зулейхи, каждый день смотрю на ее окна, но не могу решиться. Вдруг тетка Патимат скажет такое, что мне придется убеждать уже не только Марьям, но и себя, что она ничегошеньки не знает?..

С другой стороны, что такого она может сказать? Арсен меня любит. Да, письма перестали приходить, но они могли затеряться, на нашу почту многие жалуются. К тому же у Арсена наверняка нет ни минутки свободной, шутка ли – смонтировать девятиэтажный дом. Наверняка он работает с утра до вечера, чтобы побыстрее заработать и не оставаться в Ставрополе надолго.

Кольцо на пальце придает мне сил. Я не снимаю его, даже когда пропалываю грядки, стираю или мешу тесто. Перед сном я прикасаюсь губами к маленькому синему камню, представляя, что это родинка на щеке Арсена, и мне становится немножко легче.

И все же, как ни пытаюсь я заглушить тревогу, она не уходит. За едой тетя смотрит так пристально, словно ждет от меня признания или сама хочет что-то сказать. Но ничего не говорит и ни о чем не спрашивает, и это хорошо. Я знаю, о чем она думает. Не следовало Исмаилу мне потакать. Он должен был выдать меня за того, другого, и сейчас я бы не бегала к почтовому ящику, а первенца ждала. Вот что получается, когда мать в могиле, а отец только и занят тем, что женится. Будь у нее, Зулейхи, дочь, она бы воспитала ее по-другому и выдала замуж сразу после школы. Так говорит тетя подругам, когда они пьют чай и думают, что я их не слышу.

Алишер умер в последний день мая. Хоть это и нехорошо, первое, о чем я подумала: скоро я увижу Арсена.

Он не мог не приехать на похороны брата. Все родственники Омаровых съехались, чтобы проводить Алишера на кладбище. Из больничного морга его не сразу отдали, а только через несколько дней, так положено по закону. У Арсена было достаточно времени, чтобы приехать, тем более дядя Рамиз сразу ему телеграфировал.

Но Арсен не приехал. И на мои письма (я отправила два, одно за другим) не ответил.

Тогда я забеспокоилась всерьез. Решила даже написать Агабеку. Тетя Зулейха меня поддержала. Наверное, ей надоело, что у меня все валится из рук и глаза на мокром месте. Она посоветовала не писать, а позвонить в общежитие. Агабек оставил ей номер на случай, если понадобится срочно с ним связаться. Тетя написала номер на бумажке, и субботним вечером, когда Арсен уже должен был вернуться с работы, я отправилась на почту.

Ожидая вызова в кабинку, я очень волновалась. Сердце стучало, ладони вспотели, мысли путались. Что я скажу Арсену, когда он ответит? А если он не ответит? Вдруг не захочет со мной разговаривать? Может, познакомился с другой девушкой?..

Перед моими глазами встало лицо тети Зулейхи с невысказанным предположением. Она была наслышана о свободе нравов в Ставрополе и о том, что дагестанские парни, забыв о невестах, оставшихся на родине, заводят отношения с местными и женятся на них. Даже женатые мужчины, по полгода не бывающие дома, заводят на новом месте вторую семью.

Нет, Арсен не такой! Он не променяет меня на другую. Его чувство крепко и серьезно. Разве поцелуй на автобусной станции тому не доказательство? Такое дозволяется только в отношении будущей жены, иначе девушка будет опозорена. К тому же, не будь у Арсена серьезных намерений, разве подарил бы он мне кольцо, ранее принадлежащее матери?..

И все же, когда телефонистка крикнула: «Ставрополь!» – я едва сознание не потеряла, пока шла к кабинке. Схватила трубку, дрожащим голосом поздоровалась и спросила Арсена Омарова.

Сердитый мужской голос ответил, что здесь такой не проживает, а потом раздались короткие гудки. Я решила, что разговор разъединили, но телефонистка сказала, что на том конце повесили трубку.

На вопрос тети Зулейхи, получилось ли у меня поговорить с Арсеном, я сказала, что он еще не вернулся со стройки.

12

Агабек приехал на пятый день после похорон Алишера.

Вернувшись из магазина, я увидела его за кухонным столом. Тетя сидела напротив, и вид у них был не радостный от долгожданной встречи, а растерянный, даже расстроенный. Агабек взглянул на меня и отвел глаза. Я поздравила его с возвращением и спросила, где же Нуцал.

– Остался в Ставрополе, – сухо ответил Агабек.

– Почему? – удивилась я.

– Разбери сумки, Киштама! – велела тетя Зулейха.

Я догадалась, что помешала их разговору, и стала перекладывать кульки в буфет, гадая, что такое могло случиться, если Агабек даже не поел с дороги (перед ним стояла тарелка с остывающим супом).

Наверное, произошло то, чего тетя так боялась: Нуцал решил не возвращаться домой.

Как же она будет смотреть людям в глаза? За ее спиной станут говорить, что она плохо воспитала младшего сына, ведь ему, согласно традиции, положено заботиться о ней до ее смерти.

Разбирая сумки, я торопилась, чтобы тетя и брат смогли договорить. Да и дел, как обычно, было много: прополоть грядки, постирать, а главное – приготовить обильный ужин. Плов, хинкал, курзе, ботишал[24]… Вечером соберутся родственники и соседи. Так принято, когда мужчина возвращается домой после долгого отсутствия.

Закончив, я хотела уйти, но тетя Зулейха неожиданно сказала:

– Подожди, Киштама.

Агабек встал и вышел. Я решила, что он рассердился, узнав, что я поселилась в доме без его согласия. Сердце сжалось от неприятного предчувствия. Неужели мне все-таки придется вернуться к отцу и Марьям?

– Присядь, – сказала тетя, похлопав ладонью по скамье рядом с собой.

Когда я села, она взяла мою руку в свои шершавые, натруженные ладони. Это было так на нее не похоже, что я еще сильнее забеспокоилась.

– Киштама, Агабек привез плохую весть.

– Что случилось?

– Арсен…

Я вздрогнула, почувствовав, как кровь отлила от сердца. Глядя в полные сочувствия тетины глаза, ждала продолжения. Ждала – и отчаянно желала, чтобы тетя внезапно онемела, чтобы ни одно слово больше не сорвалось с ее губ.

– С ним произошел несчастный случай на стройке.

Так он не бросил меня, не женился на другой! Несчастный случай – это, конечно, плохо, но он ведь жив и скоро поправится.

– Арсен в больнице?

– Был в больнице, но теперь уже дома.

– У Омаровых? – воскликнула я. – Они с Агабеком вместе приехали?

– Нет. Арсен остался в Ставрополе. Агабек снял им комнату. Из общежития их выселили.

– Кому снял?

– Арсену и Нуцалу, – терпеливо