— я поворачиваюсь к мальчику, — ты не ребёнок! Кто угодно, но не ребёнок!

Он ухмыляется. Улыбка растягивается слишком широко – так, будто губы вот-вот треснут.

— Никогда им не был.

Я закрываю глаза. Не хочу быть здесь. Это всё ненастоящее. Я изо всех сил напрягаюсь, пытаясь нащупать реальность. И слышу вой и визг, поднимающийся вокруг. Я резко открываю глаза – и вижу, как мир рвётся, словно старая истлевшая ткань.

Глава 14.

Глава 14.

Первой возвращается боль. Она не резкая – тупая, тяжёлая, расползающаяся по телу, как будто я упала плашмя в огромный бассейн. Камень впивается в щёку. Земля под ладонью сухая, шершаво-жёсткая.

Я делаю глубокий вдох. Воздух пыльный, холодный, царапает горло. Уровень дискомфорта по всем фронтам настойчиво сигнализирует, что сейчас вокруг меня реальность. Хорошо, наверное.

Открываю глаза. Никакой травы. Никаких деревьев. Никакого пледа. Вокруг меня выжженные холмы, серые, ломаные, как будто мир здесь кто-то однажды согнул и забыл разогнуть обратно. Земля растрескалась, будто кожа старика. Ветер гоняет пыль, и она тихо шуршит, забиваясь в складки одежды.

— Элира…— голос раздается прямо в моей голове. Глубокий и низкий, такой уже родной, что сердце щемит от узнавания.

Резко поворачиваю голову. Рейв лежит чуть в стороне, все такой же нечеловечески огромный и крылатый. Его чешуя потускнела, будто покрылась серым налётом пыли. Один янтарный глаз открыт и смотрит на меня внимательно. Живой. Хоть и все такой же драконистый. Я выдыхаю так резко, что у меня кружится голова.

— Я здесь, — хриплю я, пытаясь изобразить улыбку на растрескавшихся губах. — Я здесь, мой мрачный красавчик.

Он фыркает – слабо, но узнаваемо. Тёплая волна воздуха проходит по мне, как доказательство его присутствия. Я с трудом поднимаюсь, колени подгибаются. Подхожу ближе. Несмело прикасаюсь к его морде кончиками пальцев, чувствуя уже знакомое тепло и твердость его чешуи. Из моих глаз опять начинают течь слезы. Я прижимаюсь к нему изо всех сил, стараясь обнять каждой клеточкой своего тела. Сквозь рыдания я слышу, как он тихонько фырчит.

— Все хорошо — рокочет у меня голове — все закончилось.

Когда рыдания чуть стихают, я отлепляюсь от дракона и оглядываюсь вокруг. И только сейчас замечаю великолепный рельеф местности, в которой мы находимся. Если бы это было декорациями, то безусловно к фильму ужасов. Или фильму-катастрофе. Сначала я замечаю только одну кость – выбеленную и гладкую. Потом череп, наполовину ушедший в землю. Дальше – спутанные ребра, остатки одежды, проржавевшие застёжки. Всего этого так много, что у меня в очередной раз перехватывает дыхание. Горло сжимается.

— Это… — начинаю я и не могу закончить.

— Те, кто не вышел, — говорит Рейв. Его голос глухой. — Или вышел слишком поздно.

Я сглатываю.

— Они тоже видели… — делаю неопределённый жест. — Что-то своё?

— Да.

Я молчу. В голове всё ещё эхом отдаётся кокетливый голос Рейва-человека. Пикник. Тепло. Неприлично близкое плечо. Меня передёргивает. Чуть дальше я замечаю темный силуэт. Лаэр сидит на камне. Слишком ровно, как будто каждая мышца в его теле напряжена до предела. Руки сложены на коленях, взгляд устремлён в пустоту.

— Он жив? — спрашиваю я.

— Да, — отвечает Рейв. — Но он всё ещё там.

Я ковыляю ближе к Лаэру и присаживаюсь прямо на траектории его взгляда. Каким бы раздражающим он ни был, я надеюсь он выберется оттуда. Не знаю человека, который заслуживает подобного.

— Лаэр?

Он моргает. Медленно. Его взгляд медленно проясняется и фокусируется на мне. Лаэр делает тихий выдох сквозь сжатые зубы. Его передергивается и тело на секунду обмякает, теряя свою идеальную балетную осанку.

— Закончилось? — спрашивает он без интонации.

— Да, — киваю я. — Всё закончилось.

Он опускает взгляд.

— Я… — он запинается. — Я всё делал правильно.

Меня пробивает жуткий холодок. Я отвожу взгляд и пытаюсь судорожно найти слова. Лаэр говорит без эмоционально, но выглядит как сломанная кукла избалованного ребенка. Мне кажется, ему так больно, что его просто выворачивает наизнанку.

— Иногда этого недостаточно, — говорю я тихо, возвращая на него взгляд.

Он кивает. И снова расправляет плечи начиная медленно подниматься. Я тоже встаю и замечаю Ламертина. Он парит поодаль почти в своем привычном виде. Но не совсем. Призрак выглядит изможденно. Его контуры размыты, лицо усталое и будто сползшее вниз, как плавящаяся восковая маска.

— Ты знал, — говорю я.

— Я подозревал, — отвечает он. — Но ты всё равно пошла бы.

— Да, — признаю я. — Но могла бы умереть.

— Могла, — спокойно соглашается он. — Как и все они.

Я снова смотрю на кости и не понимаю.

— Ламертин, почему я вышла? — я чувствую мне нужно знать.

Ламертин подлетает ко мне поближе и смотрит внимательно.

— Потому что ты не захотела, чтобы было удобно, — отвечает он. — Ты захотела, чтобы было правдиво. Сложный ты человек, Элира. И мир под тебя создать непросто.

Я закрываю глаза на секунду. Ветер воет между холмами, засыпая следы, будто мир торопится стереть это место.

— Ну и учти — интонации в голове Ламертина снова приобретают надменные нотки — у других не было такого помощника, как я.

— Да уж — я хмыкаю — Этот ребёнок чуть не довёл меня до рукоприкладства.

В мою голову проникает рокотание драконища:

— Нам нужно идти, — говорит Рейв. Его крыло чуть дёргается. — Здесь небезопасно.

Я киваю. Делаю шаг. Потом ещё один. И понимаю: самое страшное было не в иллюзии. А в том, что часть меня почти согласилась остаться. Я сжимаю пальцы, ощущая боль – настоящую, честную – мы идем дальше.

Глава 15.

Глава 15.

Шанкрааш не встретил нас ни стенами, ни воротами. Он просто начался.

Сначала камни под ногами стали ровнее. Потом - старше. Не обтёсанные, нет, а именно старые: потёртые тысячами шагов, вдавленные в землю так глубоко, будто город устал сопротивляться времени и просто позволил ему лечь сверху.

— Это он? — спросила я, озираясь.

Вокруг были холмы, обломки скал, редкие сухие кусты. Никакого города. Ни тебе башен, ни домов, ни даже приличной вывески «Добро пожаловать, выживет сильнейший». Рейв пролетел низко, почти касаясь крылом земли. Его тень легла на камни – и на секунду мне показалось, что так и