Я машинально потеребила амулет, чувствуя под пальцами холодную гладкую поверхность. На секунду мне даже захотелось сорвать его с шеи и с чувством растоптать в пыль – чтобы деда отбросило обратно в поместье, желательно с эффектным вихрем и униженным воплем. Я вздохнула и отпустила идею. Рациональная часть меня понимала: Ламертин может быть полезен. Кроме того, его присутствие почему-то делало компанию Лаэра… менее удушающей. Не лучше – просто терпимее.

Кстати, о нем. Он вышагивал рядом, с выражением просветленного спокойствия и поистине каменной невозмутимости на лице. Его шаги не сбивались. Дыхание не учащалось. Спина оставалась прямой, как будто он не по дороге шёл, а позировал для гобелена «Образцовый сопровождающий». Он не озирался без нужды, не проверял снаряжение каждые пять минут и не задавал вопросов. Он бесил меня. Даже не делая ничего конкретного. Даже просто существуя. Но, как и Ламертин, он тоже был необходимым злом – без него Эштон собирался направить к нам всю королевскую рать. Видимо, чтобы если Рейв окончательно сбрендит в нашем невероятном приключении, быстренько устранить «фактор риска». Предпочтительно вместе со мной. Очень заботливо.

Говоря о Рейве. Он, несомненно, являлся необходимым ингредиентом эго приключения. Ко второму дню пути я начала малодушно думать, что может я – тот самый элемент, который можно исключить из уравнения. Но, к сожалению, как прекрасная избранница Рейва, я еще и была морковкой перед носом у этого чешуйчатого ослика. Короче говоря, хрен бы он куда полетел без меня. Мотивации у него было не слишком много. Так вот, Рейв, конечно, с нами не шел. Он патрулировал.

Рейв летал под облаками, то исчезая совсем, то возвращаясь резким скользящим движением. Его тень накрывала дорогу внезапно, воздух вибрировал, а у меня каждый раз подскакивало сердце. Я не видела его постоянно, но чувствовала безошибочно. Как тяжёлое, внимательное присутствие над головой. Как если бы само небо решило следить за каждым моим шагом.

Иногда он уносился вперёд. Иногда возвращался назад. Иногда зависал слишком низко. Мне казалось, он почти не спит. Он охраняет. В основном – меня. От Лаэра. Оснований, честно говоря, было ноль. Но драконов это никогда не останавливало.

В целом, на этот путь мне удалось уговорить его с трудом. Ясное дело, от того, чтобы нести нас всех на своей спине, Рейв категорически отказался. И выразил это гневным залпом предупреждающей огневой мощи. В конце концов, что за наглость пришла нам в голову: его истинная будет сидеть рядом с другим мужчиной. Ну дурость. К сожалению, скакать на коне – тоже был не вариант. Самостоятельно я бы не проехала и пяти метров. А ехать вместе с Лаэром… Та же петрушка, но с другого ракурса. Вот и получилась старая задачка по перевозке через реку козы, волка и капусты. Только в наем случае ответ был – пусть добираются своим ходом. Вот мы и ковыляли.

Каждый раз, когда Рейв спускался ниже, я ловила себя на желании закатить глаза.

— Он делает это нарочно, — пробормотала я, когда Рейв в очередной раз описал круг над нами.

Лаэр даже не сбился с шага.

— Возможно. Он защищает.

— Он давит, — устало уточнила я.

— Защита часто выглядит именно так.

Я посмотрела на него искоса. Он говорил без укора, без вызова – как человек, привыкший иметь дело с существами, для которых давление и есть форма заботы. Где-то сверху Рейв недовольно рыкнул. Тихо. Сдержанно. Так, как рычат те, кто старается быть цивилизованным.

К вечеру второго дня мы остановились. Я села на землю почти с облегчением и сразу поняла, что ноги мне больше не принадлежат. Они существовали отдельно, где-то далеко, и явно затаили обиду. Рейв тяжело опустился рядом. Его янтарный глаз косился на Лаэра, который тем временем деловито занимался лагерем. Я почувствовала знакомые волны напряжения и беспокойства.

Я сжала пальцы.

— Я здесь, — сказала я ему мысленно. — Все в порядке, я с тобой. Нам немного осталось.

Он ответил тихим фырканьем – ревнивым, почти детским – и улетел на охоту. Каждый вечер он добывал нам еду, с поразительной категоричностью пресекая любые попытки Лаэра поучаствовать. Драконий кодекс, видимо, не позволял оставаться в стороне, пока его женщина ела лепёшки и вяленое мясо. Я принимала эту заботу. Как могла.

Ламертин устроился у камня, сложив руки.

—Ну что, дети, — сообщил он, — завтра мы дойдём до места, где всё пойдёт не так.

Я усмехнулась, глядя в огонь.

— Ты умеешь вдохновлять.

— Это опыт, девка, — без привычной язвительности и даже как-то устало ответил призрак, глядя вместе со мной на огонь.

Я посмотрела на Лаэра. Он задумчиво смотрел на возвышающие впереди холмы. Туда, где начиналась земля Шанркрааша.

— Завтра должны дойти— сказал он. — Если не будет сюрпризов.

Я тихо хмыкнула.

— У меня ещё ни один день не проходил без них.

Он повернул голову, чуть внимательнее, чем раньше.

— Тогда хорошо, что ты не из тех, кто ломается.

Я усмехнулась, чувствуя, как усталость оседает где-то глубоко внутри.

— А ты не из тех, кто вызывает приязнь с первого взгляда.

— С какого тогда?

— Пока выясняю.

Он улыбнулся. И почему-то это мне совсем не понравилось.

Огонь догорал, потрескивая лениво и неровно. Я смотрела, как угли оседают, и ловила себя на том, что даже это движение кажется мне слишком энергичным.

— Есть развилка, — сказал Лаэр после паузы. Не влезая в разговор. Просто, как факт. — Утром выйдем к ней. Один путь длиннее, но спокойнее. Другой короче. На полдня, если не больше.

Я подняла взгляд.

— И подвох? — спросила я без особого энтузиазма.

— Место старое, — ответил он. — Дорога почти не используется. Там зона магического сдвига. Место не самое приятное, но вполне проходимое.

Где-то в темноте Рейв низко рыкнул. Не зло. Предупреждающе. Так рычат, когда что-то не нравится, но ещё можно терпеть.

— Он против, а я ничего не поняла— констатировала я.

— Он всегда против, — спокойно сказал Лаэр. — Когда не он выбирает. А тебе могу объяснить.

Ламертин хмыкнул, не открывая глаз.

И Лаэр рассказал. Насколько я поняла короткая дорога проходила прямо через место, где был тот самый прорыв. Его конечно закрыли в итоге, но поскольку это делали умирающие драконы неясно на каком дыхании, работа получилась грубой и неаккуратной. В итоге ткань мира вместе с магическим фоном вытворяла там странные