— я легонько хлопнула Лаэра по плечу. — Единственный подарок за столько лет совместной жизни, подумаешь.

Я огляделась вокруг, позволяя себе на секунду расслабиться. Каньон, раскинувшийся по сторонам, выглядел до неприличия умиротворённо: сочная зелёная трава, цветущие деревья, поющие птички. Всё было настолько идеально, что казалось… нарисованным. Как открытка, выставленная на витрине магазина, еще не знавшая жирных пальцев и пыли.

— Элира, он не подлежит восстановлению, — пробормотал Лаэр.

— Как и наши отношения, дорогой, — пробормотала я себе под нос, уже разворачивая клетчатый плед.

Я нашла удачное местечко и расстелила его сама, пока мой муж – удивительно беспомощный для человека с таким серьёзным лицом – растерянно топтался возле корзины с едой.

— Давай уже, — махнула я ему рукой. — Было и было. Тащи сюда корзину.

Он послушно подошёл и присел. И только сейчас я вдруг поймала себя на странной мысли: Лаэр был абсолютно чуждым всей этой красоте. Как чужеродный предмет, случайно забытый в кадре. Я со вздохом начала раскладывать еду, расставляя тарелки. Фрукты – сюда. Булочки – туда. Всё выходило слишком аккуратно.

И вдруг меня кольнуло. Я замерла с тарелкой в руках. Мы… сколько лет женаты? Я не могу вспомнить. И как познакомились вспомнить не могу, и как свадьбу сыграли. Моя рука с очередной тарелкой замерла. Разве не странно, что у меня нет этих воспоминаний. Я напряглась, пытаясь откопать в своей памяти хоть какие-то события, кроме этого пикника и разбитого амулета. Тарелка в моих руках будто слегка раздвоилась. Как плохо сфокусированное изображение.

— О! А вот и наши гости! — радостно объявил Лаэр.

Голос неприятно резанул по ушам. Тарелка снова приняла приличный вид. Я подняла голову. К нам приближались двое: мальчик лет пяти и высокий мужчина с тёмными волосами. Мальчик выглядел отвратительно с первого взгляда – как тот самый ребёнок, который обязательно кинет петарду в унитаз, если у него будет возможность. А мужчина…

У меня перехватило дыхание. Сердце дёрнулось и ускорилось, внутри возникло странное, тянущее чувство – не страх, не радость. Томление. Совершенно неуместное. Я сглотнула.

— Разве не странно встречаться с деловым партнёром на пикнике? — тихо спрашиваю я, наклоняясь к Лаэру. — И что у вас вообще за общее дело?

Он смотрит на меня с лёгким раздражением.

— Не забивай свою чудесную голову, Элира, — сухо отвечает Лаэр и тут же поворачивается к гостям. — Рейв, Ламертин, вы как раз вовремя! Мы только пришли.

Мужчина приблизился и поклонился. Не отрывая от меня пристального взгляда, на дне которого клубилось что-то странно притягательное, сказал со сдерживаемой улыбкой:

— Рад встрече, леди Элира.

Я машинально протянула руку. Он коснулся её губами. Меня будто ударило током. Разряд прошелся, казалось до самых пяток. Я резко вдохнула и посмотрела на Лаэра – тот, как ни в чём не бывало, продолжал раскладывать еду. Фрукты. Мясо. Булочки. Сыр. Всё строго по порядку. Я почувствовала, как мои щеки предательски краснеют.

— Я… тоже рада видеть вас, — бормочу я, не поднимая глаз. — И вашего очаровательного племянника.

И тут мне прямо в лоб прилетает какой-то снаряд. Я растерянно моргаю и вижу как кусок сыра падает прямо к мои ногам. Мальчик смотрит на меня серьёзным, слишком взрослым взглядом – с откровенным вызовом.

— Ой, тёть, — ухмыляется он. — Вам бы поосторожнее. Вы прямо на линии огня стоите.

Я открываю рот, но от возмущения даже не могу найти слов.

— Простите его, леди, — Рейв шагает ближе, забирая салфетку и аккуратно стирая следы сыра с моего лба. — Он ещё слишком мал для обучения манерам.

От его прикосновения становится слишком… правильно и уютно. И слишком неправильно одновременно.

— Надеюсь, когда-нибудь этот сорванец поймёт, как вести себя в обществе.

Я отступаю на шаг и спотыкаюсь о камень, которого секунду назад там не было.

— Всё готово! — бодро объявляет Лаэр. — Давайте уже приступим к еде!

Мы расселись. Рейв опускается рядом со мной. Слишком близко. Его колено почти касается моего, и это кажется… естественным. Как-будто так и должно быть. Ламертин устроился напротив. Он развалился на пледе с видом человека, которому всё это очень нравится.

— Какой чудесный день, — замечает он, осматриваясь. — Прямо жить хочется.

Мальчик переводит взгляд на меня. В его глазах нет ни капли веселья, ни капли детского восторга, Он смотрит внимательным, напряженным взглядом. На секунду мне кажется что он намного старше. Но это ощущение быстро проходит.

— А ты знаешь, тёть, — говорит он внезапно, — что такие места обычно выбирают те, кто хочет забыть?

Я замираю с булочкой в руках.

— Что забыть? — тупо переспрашиваю я.

Он пожимает плечами.

— Ну… себя. Или других. Или что они вообще здесь делают.

Я сглатываю. Отводя глаза от странного мальчика и продолжаю механически жевать еду. Она выглядела идеально, но я совершенно не чувствую ее вкуса.

Глава 13.

Глава 13.

Рейв сидит слишком близко. Это, конечно, не на первом месте в рейтинге доказательств того, что тут происходит какая-то неведомая фигня, но сложно не заметить, как плечо делового партнёра моего мужа почти касается моего. И я почему-то совершенно не хочу отодвигаться. Вместо этого чувствую, как щёки упрямо заливает румянец.

Поворачивать голову к Рейву я не хочу категорически, зато то и дело бросаю взгляды на Лаэра. А он сидит – как гора невозмутимости – и тупо жуёт эти безвкусные куски еды. Более того, я с отчётливым ужасом понимаю: всё внутри меня буквально кричит и молит о том, чтобы придвинуться к Рейву ещё ближе.

Это бесит. Бесит невозмутимый вид моего мужа. Бесит беспардонная близость и бесхитростность его коллеги. Но больше всего – до белого каления – бесит моя собственная реакция. Приятное томление растворяется волной раздражения. Я резко разворачиваюсь к Рейву и пыхчу, как закипающий чайник:

— Ты всегда так сидишь? — с возмущением смотрю в его невероятные янтарные глаза.

— Как? — спрашивает он с интересом, приподнимая бровь.

Боги, как красив. Я мысленно даю себе пощёчину, пытаясь выбить из головы совершенно ненужные мысли.

— Близко! — с трудом удерживаюсь, чтобы не заорать. — Ещё пару миллиметров – и ты сядешь на меня!

Он слегка наклоняет голову. В его взгляде мелькает удовлетворение, а где-то на дне глаз начинают плясать смешинки.

— Я бы предпочёл