шоке в те дни, то в нем был Рейв. Теперь все ощущалось иначе. Огромная чешуйчатая махина под моим окном не рычала, не дышала огнем, не крушила постройки. Но как же громко он вздыхал! Глубоко. Размеренно. С ощущением собственного масштаба.

Каждый его выдох проходил через землю, как напоминание: он теперь здесь, рядом.

— Он же не хрумкнет кого-нибудь во сне? — прошептала я в подушку.

Ответ пришёл сразу по нашему эмоциональному каналу. Радио Рейв транслировало спокойствие. Тёплое, плотное, уверенное. Как если бы мне на грудь положили тяжёлую ладонь и сказали без слов: всё под контролем. И где-то в этом спокойствии пряталась тень веселья. А вздох, последовавший за этим, был особенно глубоким и, судя по запаху из открытого окна, с легким дымком.

— Спасибо, — пробормотала я. — Очень успокаивает.

Я застонала и уткнулась лицом в подушку.

— Это будет долгий день…

Утро началось с крика.

Слава богам, не моего. И даже не восторженного визга Лиса. Это был крик возмущения, боли и глубинного экзистенциального ужаса. Я подскочила в кровати и, не до конца проснувшись, выглянула в окно. На месте клумбы с розами, которые украшали поместье по всему торцу, теперь торчали обугленные, печальные штырьки. Посреди этого пейзажа метался садовник, причитая так, будто хоронил близкого родственника. В этот момент с него полностью слетела личина мудрого старца. Передо мной был самый обычный дед Валера с соседнего участка, обнаруживший, что ночью кто-то снова покусился на святое. Не хватало только ружья с солью.

Рейв сидел рядом. Замерший как нашкодивший песик. Очень виновато. От него шёл странный коктейль эмоций: вина и глубокое, животное удовлетворение. Ровно пополам. Взболтать, но не смешивать.

— Вы сожгли розы! — взвизгнул садовник. — Прекрасные розы, которые высаживал ещё мой предшественник!

— Это были кусты, — автоматически поправила я, свешиваясь из окна.

Садовник посмотрел на меня так, будто я лично подожгла их в ритуальных целях.

— Это мои кусты! Мои розы!

— Вырастите новые, — пожала я плечами. — Я читала, что зола – отличное удобрение.

Я перевела взгляд на Рейва.

— Ты же… — я запнулась, подбирая формулировку, — ты же был уверен, что контролируешь пламя. По крайней мере, это демонстрировал.

В ответ он медленно отвёл взгляд и осторожно почесал хвостом… собственную заднюю лапу. Я уловила вспышку неловкости. И ещё слабое раздражение. Не на меня. На колючие кусты роз.

— Понятно, — пробормотала я. — Сел неудачно.

Для существа его размеров комфорт, очевидно, стоял значительно выше эстетики.

Через десять минут во двор выбежали все. Марена выглядела так, будто за одно утро успела прожить лет двадцать. Торн был собран и напряжён, как перед боем. А вот Лис и Кассандра…

Лис сиял. Для него происходящее было чистым, незамутнённым счастьем. Кассандра же смотрела на обгоревшие розы с профессиональным интересом, словно прикидывала температуру пламени и радиус поражения. От Рейва шло настороженное ожидание. Он следил за людьми внимательно, не двигаясь, словно проверяя – принимают ли его таким.

— Нам нужно найти для него другое место, — сказала Марена с усилием. — Пока сад окончательно не… исчез.

— Желательно – с минимальным количеством флоры, — добавила я.

Попытка первая: конюшня. Казалась разумной на первый взгляд, но стоило изначально приглядеться повнимательнее. Лошади отказались входить внутрь, а одна попыталась проломить стену. Рейв уловил всплеск паники, отступил и улёгся обратно, посылая волну раздражённого недоумения.

Попытка вторая: старый амбар. Выглядела изначально как акт отчаяния. Амбар оказался слишком маленьким. А Рейва просто было слишком. Он аккуратно складывал крылья, стараясь не касаться стен. Дерево жалобно скрипело. От него шло беспокойство. И осторожность. Слишком много осторожности для существа его силы.

— Это небезопасно, — сухо заметила Кассандра.

Рейв тут же отступил, словно соглашаясь.

Третьей попыткой пошел дальний сад, пещер на территории поместья все равно не водилось. Там было просторно. Тише. Меньше построек. Рейв замер, осматривая пространство. Я почувствовала, как он «примеряет» место – телом, вниманием, дыханием. Пауза была долгой. Потом он медленно опустился на землю. От него разлилось спокойствие. Принятие. И… довольство.

— Хорошо, — выдохнула я. — Значит, будешь здесь.

Я ощутила волну недоумения, направленную в мою сторону. Я моргнула.

— Ты хочешь заставить меня жить в саду? — на меня обрушилась волна удовлетворения. — когда-нибудь это закончится — простонала я.

В ответ – волна удовлетворения. Почти мурлыканье, если бы драконы умели мурлыкать.

К вечеру поместье выглядело так, будто по нему прошёлся ураган с элементами древней магии. Но Рейв был устойчив. Его эмоции выровнялись, стали ровными, спокойными, как гладь озера. Я сидела на каменной скамье и чувствовала это.

— У него получается, — тихо сказала Кассандра.

— Пока, — ответила я.

Из глубины сада донёсся низкий, довольный звук. Не рычание – просто дыхание. Я вздохнула.

— Если это второй этап, — пробормотала я, — боюсь представить, что будет на третьем.

Глава 9.

Глава 9.

Не знаю, каким образом, но мне удалось отстоять своё право спать в кровати, а не на скамейке в саду. Грозный дракон был сначала недоволен, а потом вообще обиделся. Повернулся ко мне спиной и улёгся на землю, как самое грустное существо в мире.

Моё девичье сердечко почти растаяло, но я надавала себе ментальных пощёчин, вспоминая навык отстаивания границ. Ну знаете: «кофе в долг не наливаем», «сироп – это доплата» и всё такое прочее. Поэтому, послав Рейву лучики любви по нашему эмоциональному телеграфу, с тяжёлым сердцем ушла спать в кроватку. Эту черту я не перейду. Любовь любовью, а мягкая подушка важнее.

Утро снова встретило меня сюрпризом. Нет, не криком, не грохотом и даже не запахом дыма что, учитывая текущие обстоятельства, уже можно было считать успехом. На этот раз без звуковых спецэффектов, однако испугалась я куда сильнее.

Я открыла глаза, потянулась, улыбнулась и вдруг ласковые лучи тёплого солнца на секунду заволокла тень. Всего на миг. Я нахмурилась. Тень исчезла. Вернулась. Снова пропала. В груди неприятно кольнуло. Я напряглась и принялась отсчитывать секунды. Через сорок пять секунд тень накрыла комнату снова.

Что могу сказать – пунктуальность у тени была безупречная. Каждые сорок пять секунд она перекрывала солнце, скользила по двору, по стенам, по клумбам… и имела форму моего любимого, слегка спятившего дракона.

Точнее, спятившего Рейва. Потому что сам дракон, кажется, наоборот стремительно возвращался к своим животным истокам. Я подошла