вздохнула — единственное что могу сказать – не смей выливать этот напиток богов на растения. Наш садовник уже начал бить тревогу, когда после вчерашней презентации напитка, целая клумба под окнами столовой завяла.

Видимо останусь без кофе. Погрызу пока печеньки.

— Отставить кофейные войны, потомки! Давайте о серьезном, — начал Ламертин, сцепив призрачные руки. — Когда Рейв начал трансформацию, а тебя заперли, в поместье было… скажем так, неспокойно. Потом пошли слухи. Дракон над столицей. Темные маги в Совете. Король жив, но не слишком бодр. И два супруга, которые опять все сделали не по инструкции.

— Мы действовали по обстоятельствам, — бурчу я.

— Да вы по-другому и не умеете, для другого соображалка нужна — довольно заметил дед.

Кассандра, до этого молчавшая, осторожно ставит чашку.

— Я должна сказать честно, — произносит она. — Я не знаю ни одного задокументированного случая, где всё закончилось бы… хорошо.

Я напрягаюсь.

— Я потомственная семейная целительница, поэтому знаю кое-что. Это не достоверные факты. Всего лишь то, что рассказывали мне женщины моей семьи, а им – их бабушки. Драконы, — продолжила она, — которые долго пребывают в звериной ипостаси, со временем теряют человеческую часть. Не сразу. Постепенно. Сначала – эмоции. Потом – память.

Торн, до этого момента стоявший около входа в столовую, вмешался в разговор:

— Элира, ты должна понимать, что если это произойдет, на Рейва объявят охоту. И я уверен, ему из этого не выбраться ни смотря на его размеры.

В комнате стало тихо.

— Я думаю имеет смысл посмотреть в нашей библиотеке, — говорит Марена. — Это родовое поместье, может удастся обнаружить старые фолианты со времен, когда документацию вели драконы.

Я кивнула, сжимая чашку.

— Я думаю лучше всего будет, — продолжает Морана, — если Рейв обоснуется в горах. Там есть старые пещеры, ещё со времён первых драконов. Говорят, его предки когда-то выбирали эти места.

— Я напомню ему об этом, — отвечаю я. — Если сам не вспомнит.

Позже, уже во дворе, я сказала Рейву об этом. Он слушал молча, внимательно. Потом подставил свой огромный лоб для поглаживаний. Я обняла его так сильно как смогла.

А затем дракон расправил крылья и взмыл в вечернее небо. Его силуэт поднялся ввысь, растворяясь в темноте над горами. Я стояла, пока он не исчез окончательно.

А потом вернулась в дом и легла спать - с чувством, что впереди слишком многое, но сегодня… сегодня можно просто закрыть глаза. Но ночь прошла совсем не так, как я ожидала.

Глава 6.

Глава 6.

Сон приходит не сразу. Сначала по моему телу разливается умиротворяющее тепло. Глубокое, ровное, как погружение в теплое озеро. Оно окутывает меня со всех сторон, и я не иду – я словно всплываю изнутри этого тепла, позволяя ему нести себя.

Потом появляется звук. Низкий, гулкий, едва различимый, будто гора медленно выдыхает. Камень под ладонями гладкий, тёплый, живой. В воздухе пахнет дымом, минералами и чем-то ещё смутно знакомым. Запахом Рейва. Я понимаю, где нахожусь, раньше, чем вижу.

Пещера раскрывается передо мной мягким янтарным полумраком. Свет струится не от огня – он будто рождается из самой породы, скользит по стенам, подрагивает, как живая кожа. Здесь безопасно. Здесь его место.

— Элира.

Я оборачиваюсь. Он стоит у дальней стены, опираясь плечом о камень, словно всегда был здесь. Человек. Не дракон. Высокий, сильный, настоящий. Тёмные волосы падают на лоб, глаза смотрят внимательно и спокойно – так, как смотрят только те, кто уверен, что ты пришла именно к нему.

— Ты здесь, — говорю я, и в груди сжимается что-то болезненно-сладкое.

— Я ждал, — отвечает он и делает шаг ко мне.

Каждый его шаг отзывается во мне теплом, словно пространство между нами натянуто невидимой нитью. Когда он берёт мои руки, я чувствую всё: тепло его кожи, силу пальцев, лёгкое давление. Слишком настоящее для сна.

— Я боялась, что ты останешься там, — шепчу я. — В горах. В другой форме.

Он медленно подносит мои руки к своей груди, прижимая ладонями к биению сердца.

— Я здесь, — говорит он тихо. — Я не потеряюсь. Не с тобой.

Я прижимаюсь к нему, утыкаясь лбом в его плечо. Он обнимает меня – крепко, уверенно, так, будто этим жестом может удержать и меня, и самого себя в человеческом облике. Его ладонь скользит по моей спине, ниже, задерживается, и от этого простого, медленного прикосновения по коже разливается дрожь. Я чувствую его дыхание у виска.

— Ты настоящая, — говорит он. — Даже во сне.

Я поднимаю голову, и наши взгляды встречаются. В его глазах я читаю желание, сдержанное, напряжённое, словно он боится сделать лишний шаг и всё разрушить.

— Тогда поцелуй меня, — прошу я.

Он не отвечает словами. Поцелуй сначала осторожный, почти испытующий – губы к губам, медленно, будто он даёт мне возможность отступить. Я не отступаю. Мои пальцы зарываются в его волосы, притягивая ближе. Он отвечает сразу – глубже, горячее, сильнее. Его руки исследуют меня так, словно он запоминает. Плечи. Талия. Спина. Каждое прикосновение осознанное, уверенное, и от этого тело откликается само, без мыслей. Я чувствую, как его дыхание становится тяжелее, как он прижимает меня к себе. Тепло между нами становится почти невыносимым.

Его ладонь скользит по боку, заставляя меня выгнуться навстречу. Я теряюсь в ощущениях: в его запахе, в тяжести его тела, в том, как сильно мне хочется, чтобы этот миг не заканчивался.

— Рейв… — выдыхаю я.

И в этот момент мир рушится. Я открываю глаза. Свет пробивается сквозь занавеси, комната наполнена утренней тишиной. Лежу в своей кровати, простыни смяты, сердце колотится так, будто я бежала. Тело всё ещё помнит его руки, его тепло, его поцелуй. Я провожу ладонью по шее, по плечам, словно пытаясь найти следы его прикосновений. Это было слишком реально.

Я медленно сажусь, пытаясь собраться с мыслями, и вдруг ловлю себя на странном ощущении. Не могу осознать, что это был сон. Реальность и фантазии странно смешиваются в моей голове.

— Это был сон? — шепчу я вслух.

Но почему тогда мне кажется, что он был рядом на самом деле? И почему мысль о том, что это могло быть не просто сновидением, заставляет сердце биться ещё быстрее?

От поиска реальности меня отвлекла проза жизни,