Рада тебя видеть — дракон в ответ глухо и даже как-то нежно заурчал — я думаю мне нужен еще один день. А потом уберемся отсюда домой. Хорошо?

Рейв выпустил облачко пара и неуклюже ткнулся в меня мордой, чуть не уронив на землю. Я взорвалась хохотом. Позволила провести себя рядом с драконом еще какое-то время, а потом уныло под пристальным взглядом стражи вернулась в храм знаний.

Читать хроники оказалось страшнее, чем жить под пристальным вниманием магов и короля. Во время прошлой катастрофы драконы первыми шли к прорывам. Как наиболее устойчивые к искажению, сухо сообщали тексты. Даже молодые особи драконов вынуждены были участвовать в устранении проблемы. Я нашла упоминание о прорыве возле древнего драконьего поселения с труднопроизносимым названием Шанркрааш. Подкрепление людей туда не отправили. Прорыв был закрыт. Поселение уничтожено.

Выяснилось, что хотя раньше люди и драконы соседствовали, они почти не смешивали кровь. Род Рейва был редким исключением. О трансформациях, степени осознанности в животной ипостаси, природе драконьего разума книги говорили уклончиво и мало. Эта раса была закрытой и, похоже, они действительно старались, чтобы все так и оставалось.

В манускриптах я нашла вещи куда мрачнее. Части драконьих тел, особенно в период кладок, считались мощнейшими реагентами. Некоторые маги – в книгах их называли падшими и продавшимися тьме – втирались в доверие к драконам, разоряли кладки, уничтожали детей, разбирая их на составляющие.

Через два дня архивных поисков стало ясно: это тупик. Я бездумно уставилась в очередную книгу и долго сидела, не в силах читать дальше.

— Вы выглядите так, будто нашли не то, что искали, — раздался голос Эштона за моей спиной.

— Это ужасно, — глухо ответила я. — Я не понимаю, как возможна такая жестокость.

Он смотрел внимательно. Потом заговорил намеренно медленно:

— Мне тоже не всё понятно, — пауза. — Например, как вам удалось выжить.

Я похолодела.

— План Совета предусматривал вашу смерть, — продолжил он спокойно. — В том числе через ритуал с герцогом Эстерхоллом. Однако вы здесь.

— Сила любви? — попыталась отшутиться я.

Эштон усмехнулся, подошёл ближе и навис надо мной.

— Не стоит играть со мной, — тихо сказал он. — Иногда жестокость бывает вынужденной. Ради информации. — Он захлопнул книгу, лежащую передо мной — В ваших руках дракон. Вы должны были умереть, но выжили. Вы – проводник, о которых не слышали много лет. Вы появились слишком вовремя. И заставили короля дать вам обещание. Вы опасны, Элира.

У меня перехватывает дыхание. Он угрожает мне и я чувствую себя загнанной в угол. Паника поднимается тошнотворной волной к горлу, я сглатываю, поднимаю на него глаза:

— Потому что я не отсюда! — сорвалось у меня. — Я вообще не из этого мира, понятно?!

Я жду, что он начнет хохотать или вызовет стражу, но вместо этого повисает плотная тишина. Эштон все еще сверлит меня взглядом.

— Каким образом? — спрашивает он после паузы.

Я открываю рот. И закрываю его, потому что я просто нахрен без понятия.

— Я не знаю, — шепчу в ответ — Просто очнулась в этом теле.

Он смотрит на меня долго. Потом медленно качает головой.

— Или невероятно изобретательная фантазия или…— он замолкает наконец распрямляясь — Я не знаю магии, способной на это. Ни светлой, ни тёмной.

Он усаживается обратно в кресло. Теперь уже он не выглядит угрожающе, теперь он выглядит задумчивым, погруженным в себя. Кажется, он допускает такую возможность. Хоть у меня больше и нет желания возвращаться в свой мир, но узнать правду было бы хорошо. В конце концов, если меня выдернули сюда, почему не могут выдернуть куда-либо еще. Хорошо бы знать механизмы происходящего.

— Может быть… — я мнусь в нерешительности смотря на него — у вас есть идеи? Я бы хотела разобраться.

— Если это правда, Элира. Во что мне верится с трудом, хотя это многое бы объяснило. Только подумать, чужая душа… — Он замолкает, вновь погружаясь в себя. — Если это правда, только боги способны на подобное.

— Боги? — хрипло переспрашиваю я.

Эштон кивает. Оставшееся время мы проводим в молчании. В конце вечера я прощаюсь с ним и предупреждаю, что завтра мы уедем. Эштон пока что теряет ко мне интерес, очевидно хочет обдумать новую информацию. Разобраться насколько это опасно. А я и сама не знаю, насколько я вообще могу представлять угрозу. На мой скромный взгляд – единственная возможная угроза от меня, это все еще плохо приготовленный кофе. Но допускаю со стороны все может выглядеть иначе. Особенно если ты – чужая душа в теле, которое числится мертвым.

Глава 5.

Глава 5.

На следующий день мы вылетели в Торнвейл-холл. Полёт, как и прежде, был феерически ужасным. Я предпочла бы никогда к этому не привыкать и всё же, с некоторым внутренним содроганием, осознала, что уже начинаю. Это тревожило меня почти сильнее, чем сам полёт.

Все придуманные в прошлый раз меры предосторожности были снова приведены в действие. Я была надёжно зафиксирована, укутана и морально готова к тому, что мир на ближайшее время станет очень большим, очень шумным и крайне нестабильным. Ветер бил в лицо так, будто я лично ему задолжала. Пространство вокруг изгибалось, земля то отдалялась, то пугающе приближалась, а меня разрывало желание одновременно кричать и зажмуриться – желательно навсегда.

Я старалась не думать о том, что подо мной пустота, а надо мной только крылья Рейва и его непоколебимая уверенность в том, что он делает. Надеюсь, уверенность не беспочвенная. Пусть хоть кто-то из нас знает, что делать.

Когда внизу начали проступать знакомые очертания холмов, а затем и сами земли Торнвейл-холла, напряжение наконец начало отпускать. Поместье возникло из-за поворота – темное пятно среди зелени, аккуратные дорожки, крыши. Дом. Пусть временный, но уже мой.

Рейв пошёл на снижение, и в тот же миг у главных ворот началось движение. Из поместья выбежали люди – ещё совсем недавно чужие, а теперь уже родные. Они стояли, запрокинув головы, всматриваясь в небо. Я почувствовала, как к глазам подступают слёзы и на этот раз точно не от ветра. Сердце сжалось так сильно, что стало больно дышать. Они ждали. Увидели. Узнали.

Рейв приземлился тяжело, с привычной мощью. Я едва успела соскользнуть вниз, как меня тут же окружили. Голоса, шаги, знакомые лица, протянутые руки. Кто-то говорил сразу всё и одновременно,