Кирой, у которой как раз должен был быть перерыв, так как поезд делал остановку. Мы договорились пойти навстречу друг другу и найтись где-то посередине.

Я летела по коридору, словно на крыльях, чувствуя себя самой счастливой женщиной на свете. Надо же, бывает так — не ждешь ничего хорошего уже от жизни, но нужное время, место, настоящий мужчина и в меру наглая подруга, желающая вас свести — и вуаля!

Но счасье лопнуло мыльным пузырем, когда я, зайдя в тамбур, налетела на кого-то. Чьи-то пальцы схватили меня за руку, а вторая ладонь зажала мне рот. Подняла голову и округлила глаза.

Денис.

— Попалась, сука, — прошипел он мне в ухо, заталкивая в угол от двери. — Думала, я тебя не достану тут, да? Но я и правда тебя все найти не мог, хорошо уж хоть твоя подружка фотки выложила, а я помню, где она работает, — вторая ладонь теперь остро впилась в мой подбородок. — Где деньга, а⁈

— Какие деньги, Денис? — постаралась сохранять спокойствие, когда он убрал руку, позволив мне говорить. — На мне вообще наш общий долг висит, в сто тысяч, если ты забыл!

— Такие! — он с силой ударил кулаком по обшивке вагона рядом с моим лицом, отчего я вздрогнула. В его глазах плескалось бешенство, и это начнало меня пугать. — У тебя что, от жира и мозги поплыли⁈ Вспоминай, жирная тварь!

Несмотря на то, что ситация к размышлениям не располагала, я все же вспомнила один момент…

Тот день, когда я собирала вещи после унижения и скандала после, сдерживая рыдания. Денис ходил за мной по пятам и злобно бубнил, что я жила в его квартире почти 6 лет, денег домой почти не приносила, «только бока наедала» после своей работы, и теперь должна ему денег. Он там что-то считал, брызгая слюной, перечислял…

— А-а-а… четыреста тридцать тысяч? — протянула я, приуриваясь, пытаясь точнее вспомнить разговор. — Денис, мало ли что ты там себе придумал. Я тебе ничего не должна. Тебя же мой кредит не волновал, хотя ты тоже в том отпуске был на эти деньги.

Внезапно его лицо исказилось от ярости. Он схватил меня за волосы и с силой ударил затылком о стену. Я вскрикнула, хватаясь за голову, боь расплывалась черными кругами, а из глаз брызнули слезы. Такого… такого я не ожидала.

— Не четыреста тридцать, а уже восемьсот девяносто, дура! — прошипел Денис. — Проценты! Я пытался до тебя дозвониться две недели, так что сама виновата!

Проценты?.. И тут до меня дошло. Весь этот фарс, этот долг…

— Так это ты кому-то должен? — сквозь боль и страх в моем голосе невольно пробилась насмешка. Ну надо же. — Тебя прижали к стене, Денис? Проценты капают? А я говорила не связываться с казино! А ты «легкие деньги», «удача любит шальных»!..

В этот момент его образ в моих глазах окончательно рухнул. Это был не грозный тиран. Это был жалкий, загнанный в угол крысеныш.

Он больше не имел надо мной власти.

— Закрой рот! — внезапно взвизгнул он и резко ударил меня ладонью плашмя по щеке. Даже голова снова дернулась от такой силы, ударившись о металл.

Мир качнулся и замельтешил. Мешком осела на пол, гляхо застонав.

И в этот в тамбур зашла, напевая что-то себе под нос, Кира.

Но уже в следующее мгновение она застыла, в шоке глядя на меня.

— А… Аника…?

Она втянула воздух сквозь зубы и перевела горящие яростью глаза на Дениса. Почему-то я забеспокоилась, что она сейчас на него кинется а н ведь не совсем щуплый.

Но нет… подруга сделала пару шагов вперед, открывая дверь в штабной вагон, набрала побольше воздуха и завизжала так, что, казалось, задрожали сами стекла в «окнах». Будь у меня сейчас хорошее настроение, я бы сделала пометку, что это был даже не крик, а скорее боевой клич валькирии.

— ПАПАААААААААА!!!

Денис дернулся было к ней с перекошенным лицом, но Кира, не растерявшись, со всей силы огрела его по лицу папкой с документами, которую сжимала в руке.

Калеб

Я как раз заканчивал разговор с диспетчером, когда услышал его.

Истошный, полный страха и злости крик моей дочери. Сердце остановилось, а потом забилось с бешеной силой.

Последний раз я так пугался за Киру, когда узнал, что она с подружками после школы на ночь глядя случайно уехала в другой город, и у дочки нет денег, а телефон садится. Я тогда волосы рвал на себе, представляя, что может случиться с тремя семнадцатилетними девчонками ночью в неизвестном месте. Тогда я не думал, а просто действовал на автомате.

Вот и сейчас. Я бросил рацию на стол и рванул из кабинета.

Бежал, не разбирая дороги, не понимая что и куда, пока не влетел в тамбур.

Картина, представшая передо мной, заставила кровь застыть в жилах. Аника, моя Аника, сидела на полу, прижимая руку к щеке.

Кира же с папкой наперевес и матами отбивалась от этого ублюдка, Дениса, как просветила меня вчера Аника о личности мудака.

А он, с перекошенным от злобы лицом, пытался схватить мою дочь.

Сукин сын!

Два шага, и я был рядом с ним. Мой кулак тяжело с размаху врезался в его челюсть. Раздался удовлетворительный хруст. Денис отлетел к стене и сполз на пол, но мне было мало. Я схватил его за грудки, поднял и снова ударил. Раз. Два.

— Папа, перестань! Ты его убьешь! — кричала где-то Кира.

Еще я слышал плач Аники. Но я не мог остановиться, хотелось стереть урода с лица земли. И это было уже весьма близко, потому что его лицо все больше напоминало кроваваое месиво.

Внезапно сильные руки схватили меня за плечи, оттаскивая назад. Сквозь красную пелену ярости до меня донесся знакомый голос:

— Калеб, друг, оставь ты это дерьмо! Проблемы кому нужны, а⁈

Макс. Мой сменщик. Здоровенный беловолосый детина, который должен был заступить на смену еще на первой станции, но опоздал по каким-то семейным делам. Не имеет значения, я еще не закончил.

Попытался вырваться, но он держал крепко.

И тут меня обвили сзади нежные женские руки. Я замер. Знакомая и дорогая сердцу женщина прижалась к моей спине, проникая в самое сердце.

— Пожалуйста, любимый, не надо…

Любимый.

Весь мир исчез. Грохот поезда, крики, стоны Дениса на полу — все растворилось. Остался только этот шепот. И это слово.

Весь мир мог катится к черту!

Поняв, что я больше не намерен убивать это недоразвитое пособие по анатомии, Макс отпустил меня. Я же медленно обернулся.