прихватил ее за шею, заставляя прогнуться в спинке, и продолжил входить в нее, прижимая спиной к своей груди.

Свободную руку опустил между пышных бедер Аники и принялся массировать ее распухший, чувствительный клитор.

— Да, вот так, милая, — прошептал я в ответ на ее вскрик. — Посмотри, какая ты красивая. Какая ненасытная. Ты создана для удовольствия. Для любви.

— Ка… Каааалееб… — стон, переходящий в захлебывающийся крик, и девушка откинулась на мою грудь.

Анику накрыл второй, еще более мощный оргазм. Она извивалась, ее лоно сжималось на мне с такой силой, что я понял — что на пределе. И не выдержал.

С животным рыком я кончил прямо в нее, глубоко, до последней капли, и наши стоны слились в один, когда нас накрыл общий, всепоглощающий оргазм.

Тишина. Нарушаемая лишь нашим тяжелым дыханием и стуком колес.

И вдруг ее плечи задрожали. Сначала тихо, потом все сильнее.

Аника начала плакать.

Беззвучно, горько. А потом ее прорвало. Она зарыдала. Громко, в голос, как ребенок, выпуская наружу всю боль, все унижение, всю обиду, что копилась в ней годами.

Шок и ужас. Я… сделал ей больно?

Схватил ее, разворачивая к себе, приобнимая за плечи.

— Аника? Милая, что? Я сделал больно? Прости…

Поцеловал ее заплаканное лицо, пытался заглянуть в глаза. Она отворачивалась, качая головой, прятала свое лицо в ладонях.

И тут я понял. Дело не во мне. Просто весь тот яд, что сидел в ней, наконец-то выплескивался наружу.

Выдохнул, взяв себя в руки, и, подхватив Анику, снова сел в кресло, усаживая ее к себе на колени.

Обнимал ее, баюкал, качал, гладил по волосам и шептал всякие нежности, пока ее рыдания не перешли в тихие всхлипы.

И в этот момент мне было совсем не важно, сколько времени займет восстановление ее спокойствия. Я готов был отдать ей вечность.

Когда Аника немного успокоилась, я аккуратно освободил нас от остатков одежды, поднял ее, дрожащую, и понес в душ.

Тот самый, где все началось между нами.

Осторожно омывал ее теплой водой, убирая мокрые локоны с ее щек, постоянно целовал макушку. И только тут до меня дошла вся полнота того, что я сделал.

Я кончил в нее. Без защиты. Без ее согласия на это.

Не имеет значения все, что нес тот придурок. Я не имел права.

Но в тот момент, на пике страсти, это показалось единственно правильным. Словно, разделив с ней этот момент страсти, я сделал Анику своей не только на словах.

И, боже, мысль о том, что у нас может быть ребенок… эта мысль не пугала. Она наполняла меня диким, собственническим восторгом.

Но не так. Не против ее воли.

Я прислонился своим лбом к ее, обнимая ее руками.

— Прости, я… — прошептал я, мой голос был хриплым. — Если что… то я… Я все решу.

Аника поморщилась, как от горькой пилюли.

— Ты же слышал… что он сказал.

Поднял ее подбородок, приблизив ее лицо вплотную к себе.

— Это правда?

Ее глаза мерцали передо мной, пока Аника собиралась с мыслями. Я видел, что она нервничает, поэтому принялся выводить успокаивающие узоры на ее пояснице другой рукой.

— Ну… мы были вместе почти 6 лет… И ни разу… ну, то есть, не то чтобы мы пытались, но…

Выдохнув, я прижал ее лицо к себе, проведя ладошкой по спутанным мокрым волосам. Мне было не важно, может ли она иметь ребенка, я… Я любил ее любой. Но теперь, слушая ее наивный лепет, по моей душе расползалось тепло.

— Мы все проверим, Аника, — прошептал, отстраняясь и целуя ее нос. — В любом случае, это важно сделать для твоего здоровья. Но, готов поспорить, что это этот ущербный бесплоден, а не ты, моя красавица, и, если вдруг, то…

Аника слабо улыбнулась сквозь слезы, ее щечки мило зарумянились. Какая же она…

Не дав мне закончить ни слова, ни мысли, девушка поднялась на цыпочки, обвила мою шею руками, отчего мое сердце затрепетало, и нежно поцеловала меня в губы, затыкая рот.

Этот поцелуй был не о страсти. Он был о доверии между нами.

Глава 17

Аника. Возмездие

Проснулась я от ощущения счастья — густого, теплого, почти осязаемого. Больше не одна.

Слова Дениса, еще вчера казавшиеся приговором, сегодня утром были лишь жалким эхом из прошлой, чужой жизни. Сегодня я настойчиво, с упрямым удовольствием вытравливала их из себя каждой улыбкой, каждым смешком.

— Стой смирно, великан, — проворчала я, пытаясь повязать Калебу галстук, стоя посреди купе в его большой черной футболке.

— Я бы с радостью, но я не причем, просто ты слишком маленькая, — рассмеялся он, глядя на меня сверху вниз.

Пришлось тащить его к креслу и взбираться наверх, чтобы оказаться с мужчиной на одном уровне. Я сосредоточенно пыхтела над сложным узлом, который видела в интернете, но в итоге у меня получился какой-то нелепый полу-бант.

Не выдержала и расхохоталась. Громко, от всей души.

Калеб смотрел на меня не отрываясь, и в его глазах плескалась такая нежность, что у меня ладошки дрожали. Все не верилось, что я и он… что мы…

Он положил свои огромные ладони мне на бедра.

— Знаешь, что?

— Что? — спросила, все еще хихикая.

— К черту этот галстук.

Он наклонился и принялся целовать мое лицо — щеки, нос, веки. Мой хохот быстро сменился тихими стонами, когда его губы нашли мою шею.

Калеб подхватил меня и прижал к стене, и я с готовностью обвила его талию ногами, цепляясь за сильные плечи, пока он брал меня — быстро, жарко, страстно, держа одной рукой под ягодицы, а другой попеременно лаская соски, срывая с моих губ крики удовольствия.

Никогда не привыкну к тому, как его руки касаются моего лона, мгновенно заводя, словно бы поднося спичку к разлитому горючему. И к тому, как он умело возносит меня на вершину блаженства, сжимая в объятиях и не выходя из меня, пока я распадаюсь на кусочки.

Когда мы, тяжело дыша, пришли в себя, я оглядела собранного Калеба и снова расхохоталась, ткнув пальцем в его ноги.

— Ты забыл переобуться, мистер Начальник Поезда!

Он посмотрел вниз на свои серые тапочки и с улыбкой покачал головой.

— Это все ты, красавица. Я рядом с тобой теряю голову.

Он нежно поцеловал меня.

— Твой смех — произведение искусства, Аника. Никогда не переставай смеяться.

Проводив Калеба, я отправилась на встречу с