Намного раньше — еще двадцатилетней студенткой, увидев ее впервые в своем доме, куда Кира привела ее позаниматься.

Только животная, первобытная страсть, но с толикой нежности, когда ладони скользили по изгибам ее тела.

— Ты слышишь этот звук, Аника? — прорычал ей на ухо, когда наши тела начали издавать влажные, шлепающие звуки. — Это звук того, как ты принимаешь меня в себя. Как ты становишься моей, полностью и навсегда.

Моя Аника могла только стонать, исступленно царапая мои плечи, и я доводил ее до вершины удовольствия снова и снова, пока она не обмякла подо мной без сил, судорожно сжимая меня внутри себя.

Я нежно поцеловал ее припухшие от поцелуев губы, вытаскивая свой блестящий, покрытый ее соками член, и перевернул Анику, ставя на четвереньки.

Она послушно опустилась на локти, выставляя мне свою роскошную, пышную попку. Я снова провел головкой по ее влажным складкам.

— Готова ко второму раунду, милая?

Она только кивнула, и я с громким, влажным звуком вошел в нее сзади. Ее соки потекли по моему стволу, делая движения еще более скользкими. Этот угол был другим, более глубоким. Я прекрасно видел, как содрогается от ударов ее тело, как колышутся ее груди в такт моим движениям. Обнимая ее бедра, постоянно менял темп, то замедляясь, то срываясь в бешеный ритм.

— Боже, какая же ты красивая… — выдохнул сквозь зубы, сжимая ее упругие ягодицы. — Идеальная. Создана, чтобы сводить мужчин с ума.

Ответом мне был ее более громкий стон, и я усилил амплитуду движений внутри нее, одновременно ладонью находя клитор меж разведенных ножек. Склонился к ее влажной спине, покрывая поцелуями горячую кожу и прошептал:

— Сделай это для меня, милая. Я хочу, чтобы тебе было хорошо…

Аника откинула голову с растрепанными волосами, снова громко застонала, и ее тело взорвалось.

Такого оргазма я не видел никогда. Она вскрикнула и спина ее выгнулась дугой, ее лоно сжалось на мне с такой силой, что я чуть не кончил внутри него, запоздало осознав, что забыл как юнец о презервативе.

Продолжил легкие движения пальцами по ее центру удовольствия, пока Аника обессилено не прижалась лбом к простыням.

Я был на пределе. Я вынул свой член из ее пульсирующего лона, зажал его между ее пышными ягодицами и принялся яростно двигаться, стимулируя себя о ее нежную кожу. С животным рыком я извергся, заливая ее поясницу и попку горячим семенем.

С ней рядом даже смерть была бы прекрасна.

Позже, когда наше дыхание выровнялось, я осторожно уложил Анику на бок. Взял влажные салфетки со столика и нежно, сантиметр за сантиметром, вытер ее взмокшую кожу. Моя девочка смотрела на меня сонными, осоловевшими от удовольствия глазами и плавилась под моими прикосновениями.

— Спасибо, — прошептала она.

— Спасибо тебе, что доверилась, — ответил я, целуя ее в лоб.

Лег рядом с ней и крепко прижал к себе, укрывая нас одеялом. Аника тут же заснула, доверчиво уткнувшись носом мне в грудь.

Я смотрел в темноту, слушая ее ровное дыхание и стук колес. Она спала в моих объятиях. И я понял окончательно, что это была не просто одна ночь. Это была первая ночь нашей новой жизни.

Жизни, в которой мы будем вместе.

Глава 14

Светлое утро или твою мать…

Калеб

Я проснулся раньше, чем первые лучи солнца коснулись несущегося на восток поезда. Привычка, выработанная десятилетиями.

Но сегодня все было иначе. Я не чувствовал привычной пустоты рядом, вместо нее было тепло.

Аника спала, уткнувшись носом мне в плечо. Ее темные волосы разметались по подушке, и я осторожно убрал одну прядь с ее лица. На ее коже, в свете ночника, я все еще видел бледные следы моих вчерашних излишне резких поцелуев на ее шее. Доказательства того, что прошлая ночь не была сном.

Я смотрел на нее и чувствовал, как в груди поднимается волна, которую не испытывал со времен ранней молодости. Это была не просто страсть. Это была острая, почти болезненная нежность и яростное, собственническое желание защитить ее от всего мира. От ее прошлого.

Эта женщина, спящая в моей постели, была не просто интрижкой на один рейс. Я понял это еще вчера, но сегодня с оглушающей ясностью осознал еще кое-что.

Я полюбил ее.

Тихо поднялся, стараясь не разбудить Анику, и направился в вагон-ресторан, чтобы через десять минут вернуться с подносом: дымящийся чай, свежие круассаны и небольшая одноразовая тарелка с нарезками фруктов. Надо придумать что-то, начинало бесить, что как шкет восемнадцатилетний не могу дать достойный уровень ухаживания своей женщине здесь и сейчас.

Аника как раз начала просыпаться, сонно моргая и пытаясь сфокусировать взгляд.

— Светлого утра, красавица, — сказал ей, ставя поднос на металлический столик.

Она села, инстинктивно запахиваясь в одеяло, как в кокон. Ее щеки были розовыми ото сна.

— Доброе… А что…

— Завтрак в постель для самой прекрасной женщины в этом поезде, — улыбнулся, садясь на край кровати.

Аника смутилась и взяла чашку, и ее пальцы слегка дрожали.

Отпила чай, и на ее верхней губе осталась капелька. Не думая, я наклонился и слизнул ее. Девушка ахнула, и я увидел, как в ее шоколадных глазах вспыхнул уже знакомый за эту ночь грешный огонек.

— Калеб…

— Что, милая? — прошептал я, забирая у нее чашку и ставя ее на поднос. Завтрак мог и подождать.

Я подхватил пискнувшую Анику на руки прямо в одеяле и понес в душ.

— Я же не одета! — паникующий шепот.

— Идеально, — прорычал я, заталкивая ее в тесную кабину, срывая и отбрасывая прочь одеяло и включая горячую воду.

Пар мгновенно заполнил пространство. Я прижал Анику к холодной плитке и впился в ее губы. Это был не тот яростный, завоевательный секс, что был ночью. Это было чистое наслаждение.

Вода стекала по нашим телам, приковывая мой взгляд к каждому изгибу ее тела. Я медленно входил в нее, прижав к стене, и мы двигались в тягучем, ленивом ритме, глядя друг другу в глаза, пока ее тихие стоны не заполнили все пространство.

Позже, когда Аника, раскрасневшаяся и умиротворенная, куталась в мое полотенце, я быстро принес ей ее платье, так как уже получил выговор за то, что предложил ей ходить сегодня в моей рубашке. Впрочем, быстро передумал, понимая, что из каюты Анику так не выпустишь на обозрение пассажирам. А когда она оделась, взял за