я ухмыляюсь. Он хороший парень. У него отличные гены. Он сделает отличного ребенка. Я стараюсь не задумываться о том, что из него вышел бы и отличный папа.

Потому что в будущем моего ребенка его не будет.

***

Когда мы заканчиваем ужин, Чейз помогает мне надеть пальто и провожает до моей машины, его рука прижимается к моей спине.

Как ни странно, мне не нужно говорить ему, какая из машин моя. Он уже знает.

— В моей работе есть свои преимущества, — говорит он, когда я обращаю на это внимание. — С моей стороны было бы глупо не воспользоваться нашей базой данных для проверки своей пары на свидании. Вдруг ты бы оказалась серийным убийцей или вегетарианкой?

Я закатываю глаза.

— В базе данных полиции не написано вегетарианка я или нет.

— Нет. С этим мне помогла база Меган Келли Картер.

Я опираюсь спиной на дверцу своего «Приуса» и облизываю губы, и только тогда понимаю, что делаю. В смысле, я хочу, чтобы он поцеловал меня, но не хочу быть очевидной. Хочу и одновременно не хочу, чтобы он меня целовал. Мои глаза замирают на его губах, умоляя его сделать это, раз я не могу использовать слова.

— Я, эм… — Его глаза невероятно синие даже при тусклом освещении. — Я напишу тебе подробности о… — Я замолкаю. Теперь все по-настоящему. С прелюдиями покончено, так сказать. Теперь о том, что будет дальше.

О, боже.

Он подходит ко мне, опускает руки на мои бедра под моим расстегнутым пальто.

— О том, где мы будем трахаться в первый раз?

Мое сердце бьется в два раза быстрее.

— Да. Об этом.

— Это нормально, что я называю вещи своими именами, Ливия. А ты? — Он возвышается надо мной, его шесть футов намного выше моих пяти. Пять футов и четыре дюйма, если брать в расчет каблуки.

Против него у меня нет никаких шансов.

— Что я? — спрашиваю я почти шепотом.

— Тебе нравится, когда я говорю, что трахну тебя?

Я моргнула, чуть наклонила к нему голову.

— Не знаю.

— Ты знаешь. Хочешь, я расскажу, как трахну тебя? — шепчут его губы рядом с моими.

— Нет, я не хочу этого знать. — Я не могу дышать.

— А как насчет этого… ты фантазируешь, как я трахаю тебя?

Я отрицательно качаю головой, но движение выходит едва заметным. Потому что делаю это. Фантазирую. Но я не готова в этом признаться. Даже самой себе.

Но он непоколебим.

— Я знаю, что ты фантазируешь, иначе бы надела на свидание трусики.

Мне нечего возразить. Я ничего не могу сделать, кроме как тонуть в его глазах.

— Хочу, чтобы ты признала это, прежде чем я позволю тебе уйти.

— Не могу.

— Можешь. — Наши бедра так близко, что соприкасаются. Его губы чуть выше моих. — Признай, что думаешь обо мне, черт возьми. Признай, что всю дорогу домой будешь думать обо мне. Ты можешь сделать это ради меня?

Всего одно слово. Да. Это все, что мне нужно сказать, но я снова качаю головой, отказываясь признавать это без какой-либо уважительной причины, за исключением того, что я не готова уйти.

— А если я заставлю тебя это признать?

— Ты не сможешь, — Он так близко, что я чувствую его теплое дыхание на своей коже.

— Вообще-то, могу.

— Нет, ты…

Он затыкает меня, обрушиваясь на мой рот, и все, что стояло на месте, неожиданно начинает набирать обороты. Словно мир вокруг нас внезапно остановился, а мы движемся быстро и безумно, не в силах целовать и пробовать друг друга с необходимой скоростью.

Он упивается мной, а я наслаждаюсь им. Его губы поглощают все слова, что крутятся у меня на языке. Он игриво покусывает мой подбородок. Его жесткая бородка царапает мои опухшие губы, но мне все равно. Я хочу этого. Я приму все.

Обнимаю его за шею, притягиваю ближе, давая понять, что согласна. Он понимает мой сигнал, и его руки скользят вниз по моим бедрам. А в следующее мгновение они под платьем сжимают мою задницу, касаясь кожи. Один палец движется ниже, скользя мимо задней дырочки, и проникает внутрь киски. Я обвиваю его ногой, и он приподнимает меня вверх, прижимая к машине, не очень высоко, но достаточно, чтобы мой таз надавил на его, и я чувствую давление его каменной эрекции.

Господи, он так напряжен.

Настолько твердый, что я не могу думать ни о чем, кроме него.

Я прямо сейчас готова отвести его к себе домой. Забыв о том, что до моей овуляции еще несколько дней. Я уже завелась. К тому же, разве он не упоминал супер-сперму? Может она сработает и через несколько дней. А даже если нет, будем считать это разминкой. Репетицией перед самим действом. Назовем это «ночью мамочкиных нужд» перед появлением ребенка.

Я двигаюсь, и внезапно член Чейза трется о нужное местечко. Там. Там. Там. Это ощущение и его палец в моей киске почти заставляют меня взорваться. Я цепляюсь за ткань его свитера и издаю незнакомые для себя звуки. Что-то между хныканьем и стоном, и тут же решаю, что больше никогда не буду жаловаться на ОЛВ в библиотеке после того, как сама «очень лично» использовала общественную парковку без всяких угрызений.

Чейз усмехается, прижимаясь ко мне.

— Ты уверена, что не будешь об этом думать? — спрашивает он в мой открытый рот. — Скажи, что сегодня, лежа в постели, ты будешь представлять, как я тебя трахаю. Скажи мне, котенок.

Я никогда не перестану думать об этом. Я собираюсь повторять ему эти слова снова и снова. Вспоминать об этой ночи, думать о Чейзе, вытягивая меня из моей настоящей жизни.

— Да. — Я так близко. — Да. Я буду думать о тебе, — хнычу я.

Его рука мгновенно исчезает, и мои ноги возвращаются на землю.

Я смущена и растерянно моргаю. Ошеломлена. Мой клитор так сильно пульсирует, что мне больно.

Чейз поправляет свой свитер, тяжело дыша.

— Я знал, что смогу заставить тебя признать это, — говорит он, и дерзкая усмешка освещает его прекрасное лицо.

— Но… — о, мой гребаный бог, я убью его.

Убью его.

Чтобы остыть, мне понадобится парочка холодных ливней.

— Не дуйся, котенок. — Чейз сводит края пальто вместе и начинает застегивать пуговицы,