уже подписала. Тут две копии. Одна для тебя, вторая для меня, — объясняю я.

Он просматривает договор и на его губах появляется ухмылка — для него это развлечение? Он подавляет улыбку? Но его глаза светятся добротой, кода он переводит их на меня, поэтому я расслабляюсь.

Я возвращаюсь к сумочке и достаю ручку.

— Я не могу добавить, что ты делаешь это в обмен на секс — если ты согласился только ради него — иначе договор будет считаться недействительным. — Я выполнила домашнее задание. — Секс — незаконная валюта в торговле, — добавляю я с гордостью. — Закон о проституции и все такое.

Я поднимаю на него взгляд и понимаю, что он пытается не смеяться. И проваливается.

— Что? Я сделала что-то… — Меня озаряет. — Ты ведь коп. Конечно, ты в курсе. Не нужно смеяться надо мной.

— Да, думаю, я знаю. — Он все еще весел.

Я не против поддразнивания, но это серьезно. Я много работала над этим договором. И для меня это важно.

Я чувствую себя глупо, пока он берет себя в руки.

— Извини, извини. — Он протягивает руку. — Где ручка? Я подпишу.

— Спасибо. — Ко мне моментально возвращается хорошее настроение, когда он ставит свои инициалы и подпись в нужных местах. — На последнем листе ты найдешь копию моего анализа на ВИЧ. — Он переворачивает страницы и находит то, о чем я говорю. — Мне нужен будет и твой анализ. Ну, ты знаешь.

Он возвращает мне ручку.

— Без проблем. Я принесу тебе свои записи. — Он складывает свою копию договора на совершенно ровные четыре части и убирает его в задний карман, прежде чем передать остальные документы мне.

Дело сделано.

Он согласился.

Чейз Келли официально собирается меня трахнуть и оплодотворить.

Я нервничаю и сразу возбуждаюсь.

Осталась только одна деталь.

— Ты не должен заниматься сексом с кем-то еще, пока я не забеременею, — говорю я, убирая подписанный контракт в сумочку.

— Это мило. — Он внезапно меняется в лице. — Ты серьезно.

— Я хочу быть уверенной, что ты останешься чистым.

— Я всегда использую защиту.

Я игнорирую щемящее ощущение в груди от мысли, что Чейз спит с кем-то другим, и концентрируюсь на очень важной и логичной причине, почему меня это не устраивает.

— Но мы не будем пользоваться защитой, и я должна чувствовать себя в безопасности. Это не подлежит обсуждению.

Он быстро прижимает большой палец к столу, обдумывая мои слова, но, похоже, я никогда в жизни его не пойму. Разве секс для него большое дело? Настолько, что он не может пропустить пару недель в месяц?

Мне смешно, что он не может держать своего дружка в штанах. Но мое тело не видит в этом ничего забавного. Моему телу нравятся его первобытные побуждения. Мое тело жаждет этого.

Не могу поверить, что скажу то, что собираюсь сказать.

— Если секса в течение недели моей овуляции окажется недостаточно… — Я сглатываю. — Что ж, полагаю, мы сможем обсудить некоторые договоренности между нами.

Я даже еще не переспала с ним, а уже понимаю, во что влипла.

Тревожная мысль.

— Хорошо, — внезапно любезно соглашается Чейз. — Ты права. Ты должна знать, что в безопасности. С этого момента я трахаю только тебя.

Я крепче скрещиваю ноги.

— Пока я не забеременею.

— Пока ты не забеременеешь.

Беременная. Я собираюсь забеременеть. Если все пройдет хорошо, у меня будет ребенок до того, как мне исполнится тридцать. Нужно дважды перепроверить мой отпуск по беременности и родам.

Кстати о работе…

— Мы не будем говорить Меган.

— Нет, — тут же соглашается он. — Меган никогда не узнает.

— Иначе она попытается превратить нас в пару, — говорю я.

— Она постарается наговорить тебе ужасные вещи обо мне, — в то же время отвечает Чейз.

Я вопросительно наклоняю голову.

— Ужасные вещи?

— Я хотел сказать, она попытается сделать нас парочкой.

— Какие ужасные вещи, Чейз? — Теперь моя очередь заставить его прятать глаза. Почувствовать себя неловко.

— Никакие. Забудь, что я это сказал.

— Ты станешь биологическим отцом моего ребенка. Думаю, мне стоит узнать, на случай если это передается генетически, — поддразниваю я его. Я догадываюсь, на какие ужасные вещи он намекает. У меня есть брат.

— Она попробует рассказать тебе об игрушке, которая была у меня в детстве. Я был ребенком. — Он качает головой, вспоминая. — Это глупо. Я тебе не расскажу.

— Офицер Келли, скажите мне правду сию же минуту. — Все, что я получаю, еще одну из его дерзких улыбок, и прибегаю к тяжелой артиллерии. — Отлично. Знаешь, я просто спрошу у Меган при нашей следующей встрече.

— Н-е-е-ет, — непреклонно заявляет он. — Не спрашивай Меган.

— Тогда расскажи.

— Ты будешь смеяться.

— Не буду. Обещаю. — Это лживое обещание. Скорее всего, я буду смеяться.

— Ладно, но, если ты рассмеешься, мне придется позже тебя отшлепать. — Его глаза темнеют. — Или я отшлепаю тебя в любом случае.

— Чейз! — Теперь я представляю его руку на своей заднице. Фантазирую, как он шлепнет ладонью по моей коже. Как будет поглаживать мою попу после того, как укусит ее.

Хорошо, что выйду из ресторана в пальто, потому что я очень влажная и почти уверена, что низ моего платья сзади промок.

Он вздыхает, признавая поражение.

— Она расскажет тебе, что в детстве, лет до семи, у меня была кукла, — без намека на юмор говорит Чейз.

Я ничего не могу поделать — я смеюсь.

Не потому, что меня веселит, что в детстве у него была кукла, а потому, что мне смешно, что он думает, что его мужественности навредит, если он расскажет мне об этом.

Я обязана его дразнить. На веки вечные. Начиная с этого момента.

— Чейз Келли играл с куклами!

— Кукла. Единственное число. Одна кукла. Люси. Не могу поверить, что рассказал тебе об этом. — Он оскорблен, и это окупает все те разы, когда он унижал меня. — У меня была младшая сестренка. Я видел, как мама все время о ней заботится. Естественно я подражал… — Он остановил себя. — Не смотри на меня так.

— Я не смотрю на тебя как-то по-особенному.

Мне удается сдержать смех, но