class="p1">— Это не просто ловушка, — сказал я, и Кира обернулась ко мне. Мой голос прозвучал на удивление твёрдо и уверенно. — Поле питается от самого астероида, от его магнитного ядра. Его можно нейтрализовать, если подать встречный импульс. Кира, сможешь перенаправить энергию с аварийного конденсатора соседнего бура на мой шаттл? Я использую его системы, чтобы дать короткий, но очень мощный разряд.

Кира, не задавая лишних вопросов, тут же принялась работать на своём планшете. Её доверие было почти осязаемым.

— Сделаю! Но тебе придётся подойти к нему вплотную!

Я снова запрыгнул в свой шаттл, который, казалось, ждал меня.

Подлетев к застрявшему роботу, я с помощью манипулятора подключил силовой кабель к его аварийному порту.

— Давай! — крикнул я в комлинк.

Короткая ослепительная вспышка, и магнитное поле, державшее робота, исчезло, словно его и не было. Бурильщик дёрнулся и снова заработал, как ни в чём не бывало.

Я уже собирался отстыковываться, но мой взгляд зацепился за что-то странное на поверхности астероида, там, где только что бушевало силовое поле. Это были не просто трещины от перегрева. Это были ровные, идеально вырезанные линии, складывающиеся в какой-то сложный узор. Они были слишком правильными, чтобы быть творением природы.

Подчиняясь внезапному порыву, я подлетел ближе. Символы. Незнакомые, чужие, но, без сомнения, рукотворные. Следы какой-то древней, неизвестной технологии. Я должен был коснуться их. Переключив управление на внешние камеры, я открыл шлюз и, держась за страховочный трос, вышел в открытый космос. Подлетев к поверхности астероида, я протянул руку в перчатке и коснулся одного из символов. Холодный камень под пальцами показался мне тёплым. И в это мгновение я услышал в своей голове тихий, едва различимый шёпот. Шёпот, который звал меня по имени.

* * *

Добыча шла на удивление гладко, даже слишком. Я стоял на капитанском мостике «Полярной Звезды», скрестив руки на груди, и неотрывно смотрел на главный экран. Там, в безмолвной пустоте, наши роботы-бурильщики вгрызались в серое тело очередного астероида. Процесс был завораживающим, почти гипнотическим: механические руки впивались в камень, лазеры резали породу, и потоки зеленоватой руды устремлялись в контейнеры. Семён Аркадьевич, наш капитан, сидел в своём потёртом кресле и руководил процессом, привычно ворча в микрофон что-то про «ленивых железяк», но я уже научился различать в его голосе нотки неподдельного довольства. Каждый раз, когда очередной контейнер, набитый рудой, надёжно стыковался с трюмом, капитан издавал звук, похожий на довольное кряканье. Прибыль — вот что заставляло этого сурового человека почти улыбаться.

А вот мне было не до веселья. Неприятное чувство шевелилось где-то глубоко внутри. Роботы бездушно вгрызались в астероиды, испещрённые странными символами, которые я же и обнаружил. Если бы не моя находка, мы бы просто добывали руду, не забивая себе голову всякой ерундой. Теперь же я чувствовал себя виноватым. Я принёс на этот корабль не просто знание о богатом месторождении, а тревогу. Тревогу, которая пока ещё не коснулась экипажа, но уже вовсю грызла меня самого.

Пользуясь общей суматохой, я снова и снова брал свой маленький разведывательный бот «Стриж» и улетал в самые дальние уголки астероидного пояса. Официальная версия для капитана — поиск новых, ещё более богатых залежей. Он только хмыкал и махал рукой: лети, мол, раз без дела не сидится. Но руда меня не интересовала. Я искал ответы. Искал то, сам не знаю что. Что-то, что могло бы пролить свет на моё прошлое, на зияющую дыру в моей памяти. И в одну из таких вылазок я его нашёл.

Это был просто искорёженный кусок металла, который бесцельно дрейфовал в тени гигантского астероида. Что-то в его неестественной, рваной форме зацепило мой взгляд. Я подлетел ближе, омывая обломок светом прожекторов «Стрижа». Под толстым слоем космической пыли и льда виднелся какой-то знак. Включив внешние манипуляторы, я осторожно, почти нежно, смахнул пыль. Полумесяц над спиралью. Почти стёртый, выцветший, но я его узнал. Не знаю как, не помню, где видел его раньше, но я его точно знал. Сердце будто споткнулось о невидимую преграду и замерло. В голове на миг вспыхнул образ — яркий свет, крики, грохот рвущегося металла… и тут же всё пропало, оставив после себя лишь головную боль. Я осторожно, боясь дышать, подцепил обломок манипулятором и спрятал в небольшом грузовом отсеке своего бота.

На «Полярную Звезду» я вернулся уже под вечер (если так вообще можно выражаться, блуждая в бескрайнем космосе). Дождался, пока суета на мостике уляжется, и роботы разъедутся. Когда остались только свои — капитан, который подсчитывал будущую прибыль, Кира, возившаяся со своей консолью, и доктор Лиандра, молча наблюдавшая за звёздами, — я молча вытащил свою находку. Я положил холодный кусок металла на большой навигационный стол в центре мостика. Он глухо звякнул, и все трое обернулись.

— Это он, — тихо сказал я, и собственный голос показался мне чужим. — Обломок «Рассветного Странника».

Кира ахнула и тут же подскочила к столу. Её большие любопытные глаза загорелись неподдельным волнением. Она осторожно, кончиками пальцев, коснулась эмблемы, словно боясь, что та рассыплется в прах.

— Где ты его нашёл? — прошептала она.

Семён Аркадьевич тяжело опёрся о стол, хмуро разглядывая мою находку. Его лицо стало серьёзным.

— Значит, всё-таки он существует? — пробасил он. — Мы не в поясе астероидов, мы на кладбище.

Доктор Лиандра замерла чуть поодаль. На её обычно спокойном, почти бесстрастном лице отразилось что-то похожее на азарт учёного. Теперь всё сходилось. Артефакт, который привёл нас сюда, и эти обломки — звенья одной цепи.

* * *

Деньги от заказчика, видимо, пришли в тот же вечер. Капитан, пребывая в совершенно нехарактерном для него благодушном настроении, решил устроить праздник.

— Гюнтер! — проревел он в селектор так, что, наверное, оглушил половину корабля. — А ну тащи сюда свои деликатесы! И захвати что-нибудь покрепче чая из моих личных запасов! Отмечаем!

Но главным событием стали не угощения и даже не крепкий алкоголь. Семён Аркадьевич, которому прибыль явно ударила в голову, подошёл к пультам управления роботами-бурильщиками.

— А ну-ка, железяки, покажите класс! — с хитрой ухмылкой заявил он. — Гюнтер, командуй парадом! Устроим балет!

То, что началось следом, было чистым абсурдом. Под отрывистые команды Гюнтера, звучавшие с чудовищным немецким акцентом («Айн, цвай, драй! Ногу выше, ты, ленивец! Шнеллер!»), огромные, неуклюжие добывающие машины принялись танцевать. Они нелепо приседали на своих гидравлических ногах, смешно вращали бурами и махали тяжёлыми манипуляторами, едва не сталкиваясь друг с другом в космической пустоте. Это было так глупо и так по-детски смешно, что даже я не сдержал улыбки, а потом