Или Минди решила навести порядок в коридоре и случайно свалила швабру.

Эрих даже не обернулся на звук.

— Благодарю вас за помощь, госпожа Миррен. — Он поднялся, и кресло облегчённо скрипнуло. — Я подумаю над вашим советом.

Я с трудом поднялась со своего места и заковыляла за ним.

— Я вас провожу.

Когда дверь за ауф Штромом закрылась, впустив в холл ленту морозного воздуха, я наконец-то позволила себе выдохнуть. Было ощущение, будто с меня свалилась непосильная ноша. Но в то же время сердце сжалось от неприятного предчувствия, поселившегося где-то под рёбрами.

Однако я отбросила эти мысли в сторону. В конце концов, были дела поважнее, чем предаваться смутной тревоге.

Глава 3.3

Благотворительный бал в доме градоначальника ауф Гросса грозил стать самым обсуждаемым и ярким событием Миствэйла. Столичные музыканты, изысканные блюда и весь свет аристократической верхушки города, — и всё ради сбора помощи недавно открывшемуся приюту богины Лаэнтри.

Я отложила письмо сестёр Фурс в сторону и, поднявшись из-за стола, подошла к окну. Продираться сквозь восторженные описания Клары, чтобы ухватить саму суть повествования, мне не хотелось. Честно говоря, я не понимала привычку писать письма, когда можно было пройти три дома и рассказать об этом событии словами через рот.

В груди шевельнулось подозрение, что дело отнюдь не в хороших манерах, предписывающим чуть ли не за три дня уведомлять о визите, а в слухах обо мне, которые неотвратимо расползались по городу. Впрочем, всегда найдётся какая-нибудь скотина, которая нет-нет, да и брякнет гадость. Видите ли, его мнение имеет значение! А на деле, того значения, что у комариного писка — раздражает, но смысла не имеет.

На эту мысль меня подтолкнул сегодняшний разговор с сёстрами. А именно то, каким тоном Лара сказала о круге избранных, которых пригласят на бал. Как будто подобным замечанием она попыталась задеть меня, мол, я недостойна входить в этот круг. Ладно, если бы я была безродной деревенской ведьмовкой или лекаркой. Но нет! У меня было имя, доставшееся от матери, и покровительство со стороны дракона из древнейшего рода. И пусть сейчас отношения с ван Кастером стали натянутыми, это не отменяло некоторых привилегий.

Однако высший свет мог опасаться из-за моей репутации. Одно дело пригласить представителей драконьих Домов, а другое — ведьму, которая притягивает неприятности. Да и, чего греха таить, которая не успела обрести достаточный вес в обществе. За несколько недель работы невозможно создать собственное имя. Для этого требуются годы труда, опыта, смелости и безупречной репутации. Одним словом, всего того, чем я не обладала на данный момент.

Небо за окном затянуло пушистыми тучами, и на расчищенные дорожки полетели крупные хлопья снега. Отчего-то вспомнилась, как моя прабабушка называла крупные снежинки «белыми мухами», мол, такие же навязчивые.

«Сколько бы ни прошло времени, а прошлая жизнь нет-нет, да и вспомнится», — подумала я, глядя на людей и сани, проносящихся по заснеженной дороге. Всё же какими бы разными ни были миры, а проблемы остаются одними и теми же.

Благотворительный бал мог стать отличным место для новых знакомств и весьма платёжеспособной клиентуры. Вот только как туда попасть? Можно было бы написать Вивьен, с которой мы познакомились в салоне у мадам Ровены. Или напрямую попросить Рэйвена дать мне приглашение. Или заставить своё Призвание поработать на себя.

Прикрыв глаза, я произнесла вслух заветную фразу:

— Хочу попасть на благотворительный бал ауф Гросса.

Увы! Никакой совы с заветным письмом, никаких поспешных шагов из коридора и восторженных воплей слуг: «Миледи, вам приглашение», не последовало. Разве что магия слабенько шевельнулась под кожей и тотчас стихла.

Я разочарованно выдохнула. То ли желание слишком незначительное, то ли после чёрной меланхолии магия отказывалась работать. Вспомнился, утренний визит ауф Штрома. То-то дознаватель обрадуется, если выкинет дедушкин медальон, а кошмары не исчезнут.

Я отошла от окна и направилась к двери. Разочарования разочарованиями, а обед никто не отменял.

Внизу царила суета. Минди воевала со шваброй, которая ни в какую не хотела мыть полы в холле. Из кухни доносился вкуснейший аромат жаркого, которое готовил Брюзга. Карла же нигде не было видно.

— Скорее всего, он в конюшне, миледи, — отозвалась горничная, когда я спросила, где возница.

— Сожгу к чёртовой матери! — погрозила я указательным пальцем швабре, и та испуганно застыла на месте. — Твоё дело — полы мыть, а не строить из себя великосветскую барышню.

Та в ответ пискнула что-то о правах и свободах уборочного инвентаря и нехотя принялась тереть паркет.

В дверь негромко постучали. Швабра негромко икнула и с грохотом упала, изображая из себя неодушевлённый предмет.

— Я открою, — Минди рванула к двери, но я её опередила:

— Я сама.

На пороге стояла молодая женщина, закутанная в меховую белоснежную пелерину. Тёмные волосы, уложенные в сложную причёску, были припорошены снегом, а в серо-зелёных глазах с вертикальными зрачками плескались неуверенность и отчаянная надежда.

— Леди Миррен? — осторожно спросила она.

— Она самая, — Я слабо улыбнулась, стараясь не думать о том, что глаза неожиданной гостьи напоминают глаза Рэйвена. — Вам назначено?

— Лили ван Кастер, — растерянно представилась она и отчего-то покраснела. — Мне не назначено. Но если у вас есть минутка, мы могли бы поговорить?

Я посторонилась, пропуская гостью внутрь. Швабра предусмотрительно отползла в угол и притворилась мёртвой.

— Конечно, проходите. На улице вот-вот разыгрывается метель.

Лили переступила порог и с любопытством осмотрелась, но без того оценивающего взгляда, которым обычно награждали мой скромный дом другие клиенты. В её движениях чувствовалась скованность, словно она зашла на чужую территорию и не знала, как правильно себя вести.

А я, честно говоря, растерялась. Уж кого-кого, но я никак не ожидала увидеть у себя на пороге сестру Рэйвена.

— Минди, принеси нам чай, — распорядилась я и повела гостью в кабинет.

Когда мы устроились в креслах, а служанка расставила чашки и бесшумно удалилась, Лили заговорила:

— Я знаю, что что вы с Рэйвеном сейчас не в лучших отношениях. Но мне больше не к кому обратиться.

— Я слушаю.

Она долго молчала, глядя на