красоту прятать за стенами одного дома. Стану весёлой ведьмой. В конце концов, полным-полно молодых и симпатичных мужчин. Среди них определённо есть и свободные».

Лента холода мазнула по спине, заставив невольно вздрогнуть.

— Тебя бы на недельку в Великое Горнище за твои выходки. — Я возвела глаза к потолку, а потом медленно обернулась. — И то, что ты спокойно шастаешь по дому, не означает, что я тебя простила. Скорее, это моя недоработка.

Вывернув голову неестественным образом, Ха-Арус осклабился. Но без привычной дурашливости, свойственной его сволочной натуре.

— Пойдёмте, миледи, я вам кое-что покажу, — прошелестел он и плавно скользнул к двери.

Сознание тотчас подкинуло мне воспоминание нашей последней встречи, и то, чем она закончилась. Словно почувствовав моё нежелание, демон обернулся, и его жутковатая улыбка стала ещё шире.

— Так уж и быть, обещаю не пакостничать. — Чёрные радужки схлопнулись в тонкие щёлочки. — Просто я слышал ваш разговор с леди ван Кастер. И это навело меня на мысли, что я обязан вам кое-что показать.

— Да неужели? — скептически ухмыльнулась я, борясь с желанием запустить в него тростью. — С чего я должна тебе верить?

Ха-Арус задумался. Длинные пальцы ухватились за ручку двери, и по деревянному полотну тотчас разбежался белоснежный рисунок измороси.

— Ни с чего, — наконец произнёс он и пожал плечами. — Но смею заметить, что прошлый раз вам пошёл на пользу. Вон как оживились! А ведь это была лишь бутылка коньяка.

Магия шевельнулась под кожей, разгоняя по телу огненные волны. Пальцы закололо от золотистых искорок, а воздух затрещал от напряжения.

— Я из-за тебя, сволочи, три дня просидела в кошачьем теле! — я зло прищурилась, прицеливаясь, куда швырнуть срывающийся с пальцев молнию: в тело или сразу в голову. — Да меня чуть в Чёрные Топи не упекли из-за того, что я не смогла себя контролировать!

— Ну не упекли же, — Ха-Арус развёл руками, будто не понимал причины моего гнева. — Вот если бы это сделали, тогда был бы другой разговор. А так вы вернулись к своему привычному образу жизни. Согласитесь, это намного лучше, чем разглядывать паутину под кроватью.

— Скотина!

— Сочту это за комплимент, — с этими словами Ха-Арус просочился сквозь дверь.

Глава 3.6

Всё же правильно Айрэн сделала, что держала Ха-Аруса под семью печатями. Надо бы придумать, как загнать его обратно в зачарованную комнату. Иначе он ещё что-нибудь натворит, а мне отдуваться придётся.

— Помедленнее, Быстрые Ноги, — проворчала я, ковыляя за скользящим по коридору чёрным туманом. — У меня три конечности, две из которых передвигаются с божьей помощью.

Портреты неприязненно кривились, когда Ха-Арус проплывал мимо них. Пожилая леди Ротт и вовсе вскрикнула в ужасе, стоило ему обернуться в её сторону и осклабиться. Я ловила себя на мысли, что если бы Ха-Арус не вытащил меня и того света, то я наверняка бы испытывала смесь тех же чувств, что и остальные в Дома, — ужаса и отвращения.

— Какой кошмар, миледи! — воскликнул господин Крэмби за моей спиной. — Как вы позволяете этому созданию свободно шастать по всему Дому? Он же опасен в своей непредсказуемости!

О, ещё как, господин Крэмби! В этом и весь фокус: Ха-Арус не делал ничего плохого в открытую. Он лишь ненавязчиво подталкивал, как это было с коньяком. Я была готова побиться об заклад, что он прекрасно понимал, к чему может привести предложение распить бутылочку в уютной обстановке. Более того, он даже не скрывал, что предполагал подобный исход, и не испытывал из-за этого никаких угрызений совести.

— Полагаю, вы сюда не заходили, миледи, — криво усмехнулся Ха-Арус, остановившись перед дверью в зачарованную комнату.

Тяжело выдохнув, я покачала головой. У меня и в мыслях не было зайти в неё ни в то время, когда демон сидел в ней, ни после.

Длинные пальцы с чёрными и кривыми, как у ворона, когтями обхватили ручку и повернули вправо. Раздался тихий щелчок, и дверь открылась.

— Милости прошу.

В нос ударил запах затхлости и пыли, какой повисает лохмотьями в заброшенных помещениях. Откашлявшись и заткнув нос, я глубоко вздохнула через рот — не хватало ещё покрыться пятнами, как мухомор, от аллергии. В голову навязчиво лезли едва различимые шепотки, будто я оказалась в центре толпы, где все только и делают, что говорят одновременно и на неизвестном языке.

В комнате не было окон, а единственным источником света служили сотни мерцающих огоньков, парящих под потолком, как светлячки в летнюю ночь. Словно почувствовав незваных гостей, в углах заклубилась древняя магия, похожая на густой чёрный туман.

В комнате не было ничего, кроме деревянных, покрытых пылью стендов, на которых висели сотни женских украшений: заколки для волос, подвески на тонких цепочках, гребни с инкрустацией, броши в форме цветов и птиц.

— Ты ограбил магазин «Женские штучки» и решил похвастаться своей коллекцией? — Слова застыли в воздухе белёсыми облачками пара. Я растёрла замершие ладони, невольно подивившись, что в этой комнате холоднее, чем на улице. — Учти, я не одобряю ни воровство, ни фетишизм. Хотя к последнему отношусь более лояльно. В конце концов, каждый по-своему с ума сходит.

Но Ха-Арус не ответил, словно не слышал моих слов. Он завис в середине комнаты перед стендами и, запрокинув голову к потолку, медленно покачивался из стороны в сторону, будто зачарованный отблесками камней. Магия стелилась по полу, тянула к нему свои чёрные ленты, то и дело вспыхивала серебристыми нитями.

— Некоторых из этих девушек забили до смерти в первую брачную ночь, — когда Ха-Арус заговорил, голос его звучал глухо и безжизненно, будто хруст ломающихся под ногами снежинок. — Других же морили голодом годами, пока они не угасли, как свечи на ветру. Третьи терпели унижения, пока случай не оборвал их жизнь. И никто — НИКТО! — не понёс достойного наказания: ни те, отнял их жизни, ни те, кто продал этих несчастных замуж. В Норстрии существуют законы, которые по идее должны уберегать женщин от насилия. Но это лишь бумага, замаранная чернилами, для отвода глаз. Их некому было защитить, и вот что от них осталось.

Меня словно окатило ледяной водой. Мерцание огоньков усилилось, будто в ответ на слова Ха-Арус. Они