лодыжку, и смотрела на наблюдательную кабину. Провалено. После всего, что она прошла, после этого безумного восхождения — провалено из-за минуты с небольшим. Горечь и обида захлестнули ее. Но сквозь них пробивалось и другое чувство — она сделала это. Она прошла. Пусть с превышением времени, пусть нестандартно, но она добралась до цели. И она была жива.

А Кайден Вольф… Он все видел. И ее провал. И ее странный, почти акробатический путь к финишу. Что он теперь скажет? Что сделает? Ответы ждали ее наверху, в его ледяном взгляде.

Лина поднялась на ноги, превозмогая боль в лодыжке. Платформа «Омега» была небольшой, всего несколько квадратных метров, с панелью управления и перилами по краю. Она посмотрела вниз — турели уже деактивировались, их сенсоры погасли. Посмотрела на наблюдательную кабину — темное стекло по-прежнему скрывало Кайдена Вольфа. Тишина на полигоне давила на уши после пережитого напряжения. Провал. Слово эхом отдавалось в голове. Она снова подвела, снова не оправдала ожиданий (чьих? Кайдена? Или мифической Каэлы Рин?).

Из динамика снова раздался голос Вольфа, ровный, безэмоциональный:

— Возвращайтесь на исходную позицию, кадет. Немедленно.

Путь назад был гораздо проще — теперь, когда системы защиты были отключены, она могла идти прямо, не таясь. Она хромала, но старалась двигаться как можно быстрее, чувствуя на себе невидимый взгляд из наблюдательной кабины. Когда она добралась до входа на полигон, тяжелая дверь уже была открыта. Капитан Вольф стоял там же, где и перед началом тренировки, руки скрещены на груди, лицо — непроницаемая маска.

Она подошла и остановилась перед ним, вытянувшись по струнке, как ее учили наспех просмотренные инструкции из комма. Она ожидала разноса, уничижительной критики, возможно, назначения дополнительных наказаний за превышение времени и «неортодоксальные» методы.

Он молча оглядел ее с ног до головы. Его взгляд задержался на ее грязной, пыльной форме, на ссадинах на руках, на ее хромающей ноге. Затем он снова посмотрел ей в глаза. В его ледяном взгляде не было ни гнева, ни разочарования. Было что-то другое… что-то, что Лина не могла расшифровать. Задумчивость? Анализ? Или просто холодное безразличие?

— Превышение временного лимита на одну минуту тринадцать секунд, — констатировал он факт. — Двадцать три зафиксированных случая опасного сближения с системами защиты. Семь случаев срабатывания ловушек, которых удалось избежать в последний момент. Полное игнорирование показаний датчика движения. Неумелое использование тактического снаряжения. Провал по всем стандартным метрикам оценки, кадет Рин.

Лина стояла, опустив голову, ожидая продолжения. Приговора.

— Однако, — продолжил он после паузы, и это слово заставило ее снова поднять на него глаза. — Вы достигли цели. Вы остались невредимы, если не считать незначительных ушибов. И вы продемонстрировали… нестандартный подход к решению тактической задачи.

Он снова сделал паузу, словно взвешивая слова.

— Ваше решение использовать верхний уровень для обхода зоны поражения было… неожиданным. И крайне рискованным. Оно не предусмотрено ни одним учебным планом. Оно нарушает базовые принципы безопасности при работе на полигоне. Оно могло привести к вашей гибели при малейшей ошибке.

Его взгляд стал еще пристальнее.

— Откуда у вас эта идея, кадет? В вашем профиле — ни слова о навыках скалолазания или промышленного альпинизма. Каэла Рин никогда не отличалась подобными… акробатическими наклонностями.

Он снова допрашивал ее, заходя с другой стороны. Пытаясь понять источник ее «аномальности».

Лина колебалась. Сказать правду? Что на Земле она пару раз лазила по заброшенным стройкам с друзьями в подростковом возрасте? Что видела подобные трюки в старых боевиках? Звучало бы глупо и неправдоподобно.

— Я… я просто оценила обстановку, сэр, — ответила она осторожно. — Стандартные пути были заблокированы или слишком опасны. Верхний уровень показался мне единственным возможным вариантом, пусть и рискованным. Я действовала по ситуации.

— Действовали по ситуации, — повторил он задумчиво, словно это словосочетание имело для него особый смысл. — Используя инстинкты, а не протоколы. Как и во время проверки боеготовности.

Он прошелся перед ней взад-вперед, заложив руки за спину.

— В стандартной армии, кадет Рин, такое самоуправство и пренебрежение протоколами карается трибуналом. В лучшем случае — разжалованием и переводом на самую грязную работу. Здесь, в Элитном потоке Цитадели, мы ценим инициативу… но только тогда, когда она основана на безупречном знании устава и тактики, а не на слепом везении и диких инстинктах.

Он остановился прямо перед ней, их взгляды встретились.

— Ваша сегодняшняя выходка — это провал. Но… это был интересный провал. Вы показали способность к адаптации и нестандартному мышлению в стрессовой ситуации. Эти качества могут быть ценными. Если их направить в нужное русло. И если отсечь все лишнее — вашу недисциплинированность, ваше незнание основ, вашу… эмоциональную нестабильность.

Лина слушала, затаив дыхание. Он не собирался ее наказывать? Или это была лишь прелюдия к чему-то худшему?

— Поэтому, — продолжил он своим ровным голосом, — ваше наказание за сегодняшний провал будет заключаться не в дополнительных нарядах или штрафных баллах. Вашим наказанием будут дополнительные тренировки. Еще более интенсивные. Мы будем отрабатывать не только стандартные протоколы, но и ваши… особые таланты. Будем выяснять, откуда они берутся и как их можно использовать. Или искоренить. Начнем с основ владения оружием. Ваша стрельба — это позор для Элитного потока. Завтра, в это же время, на Стрелковом полигоне-3. И не опаздывать.

Он снова задал ей острый вопрос об ее «акробатических» навыках, пытаясь выявить несоответствие ее поведению и профилю Каэлы Рин. Лина снова ушла от прямого ответа, сославшись на инстинкты и оценку ситуации.

— Запомните, кадет, — его голос стал жестче, — в следующий раз везение может вас оставить. А инстинкты могут завести вас в ловушку, из которой не будет выхода. Здесь выживает не самый везучий или самый дикий. Здесь выживает самый подготовленный. И я сделаю из вас подготовленного кадета. Или то, что от вас останется, будет служить наглядным примером для других. Вы меня поняли?

— Так точно, сэр! — ответила Лина, стараясь вложить в голос максимум уверенности, которой не чувствовала.

— Свободны, — бросил он и, не дожидаясь ее ухода, развернулся и направился к выходу из сектора «Эпсилон».

Лина смотрела ему вслед, чувствуя странную смесь облегчения, страха и… вызова. Он снова не наказал ее стандартным способом. Он снова увидел в ней нечто «интересное». И он собирался усилить давление, усилить тренировки. Он хотел ее сломать, переделать под себя, под стандарты Цитадели. Но в его словах промелькнуло и другое — возможность использовать ее «нестандартность». Было ли это ловушкой? Или шансом? Она не знала. Но она знала одно — завтра ее ждет новый раунд этой опасной игры. И она должна быть готова.

Эта сцена