— Обезболы выдали, и на том спасибо.

— Пиздец, — выдохнула Тая.

— Пиздец, да, — согласился Лева, подводя черту под всем, что вместилось в сегодняшний день. — Значит, про Игоря Викторовича ты уже знаешь.

— Ты почему его до сих пор в больницу не положил? — накинулась Тая, но споткнулась о злой взгляд. — Ладно, окей. Не ты должен был, а мы. Но как я могу помочь, если я не знаю ничего?!

— А ты когда последний раз интересовалась, как у него дела? — все так же зло спросил Лева.

— Чтобы узнать, как у него дела, достаточно ленту новостей почитать. Ты вообще осознаешь, какой вы пиздец устраиваете?

Лева приоткрыл окошко, вдохнул мороз, выдохнул немного пара.

— Ты как-то очень криво представляешь мою степень влияния на происходящее, — медленно произнес он. — Игорь Викторович очень верит в то, что делает. А я приношу ему кофе.

— И как тебе с этим? — едко поинтересовалась Тая. — Ничего не жмет? Мальчики ледяные перед глазами не маячат?

Лева внимательно оглядел ее в ответ.

— Кажется, ты не в пальто, и не в белом, странно даже.

— Ой, да пошел ты. — Дернула на себя ручку двери, но та не поддалась. — Выпусти, а.

— Давай я в последний раз проговорю, и не будешь больше об этом. Я не разделяю восторгов насчет зимовья. Я просто делаю свою работу, и все.

— Так уволься! — Тая до сих пор сжимала ручку, но больше не дергала, уходить не хотелось, хотелось понять. — Нет, правда. Если тебе так же мерзко это все, просто уходи. Это мне деться некуда, из дочек, знаешь ли, сложнее получить отставку, но ты-то?..

— А я твоему папе очень обязан, — голос Левы даже не дрогнул, он точно подготовился заранее. — И мои родители были очень обязаны. Если я могу отработать, то буду отрабатывать. Кофе носить, встречи организовывать, вот уколы научился делать…

— Ага, — кивнула Тая. — Очень удобная позиция. Дело телячье, обосрался и лежи…

Прозвучало тупо. Лева глянул на нее, потом поджал губы. Засмеялись они одновременно.

— Без понятия, откуда у меня это, — призналась Тая. — Но подходит к моменту.

— Мне кажется, мы все уже как эти твои телята. — Лева потер щеки, будто бы отвык смеяться. — Попробуй не драматизировать, я понимаю, как это звучит, но правда. В конце концов, ничего непоправимого не случилось. Даже зимовье еще не объявили, только грозятся. И не объявят, я думаю, очень это сомнительное дело. Не все его поддерживают даже внутри президиума…

Он говорил что-то еще, но Тая почти не слушала. Сидела, чувствуя боком чужое тепло, и думала, что в целом даже зимовье можно пережить, если рядом вот так сидит кто-то приятный и смеется над твоими злыми шутками. Или тупыми фразочками. Тая совсем размякла, когда телефон у Левы завибрировал. Он нехотя полез в карман, глянул на экран, потом на Таю.

— Мне выйти? — спросила она.

Лева задумался на секунду, но дернул подбородком, мол, сиди, откашлялся и ответил на трещащий звонок:

— Слушаю.

Из динамика послышалось ответное бурчание. Тая старательно уставилась перед собой, чтобы не вслушиваться. Двор тихонько засыпало снежной манкой.

— Кто отдавал распоряжение? — Лева прервал собеседника каким-то новым, не слышанным еще Таей голосом.

И она тут же перестала делать вид, что она часть обивки салона машины, посмотрела с любопытством. Лева стремительно бледнел.

— Скорая на месте? — еще один стальной вопрос. — Игорю Викторовичу доложили? — Послушал ответ. — Буду через двадцать минут.

Отбросил телефон на приборную панель. Откинулся на спинку. Закрыл глаза. Тая замерла, не зная, как отреагировать. Спросить? Погладить по плечу? Тихонько выскользнуть из машины?

— Пиздец, — выдохнул Лева.

— Расшифруешь?

Он помолчал, подбирая слова. Тая уже решила, что подробностей не дождется, но они последовали.

— Да активисты хреновы, — через силу произнес Лева. — Помитинговать решили у здания штаба… Ну их и скрутили.

Тая почувствовала, как холодок снаружи пробирается прямо под кожу.

— Так скрутили, что аж скорая нужна? — уточнила она, стараясь придать голосу отстраненность, но сорвалась на последнем слоге.

Лева не ответил. Да и не нужно было.

— Господа, вы звери, — выдохнула Тая.

Лева слабо хмыкнул.

— А ты знала, что изначально там было «господа, это ошибка», но потом переозвучили по идеологическим соображениям?

Злость легко вымещала из тела Таи холод и страх. Вспыхивала и пылала там. На злости легко скомкать в себе всякую симпатию и выплюнуть в лицо другому:

— Уже готовитесь переозвучивать, да? Вы не звери, вы трусы.

Лева открыл глаза. В правом лопнули сосудики. Наверное, слишком мало сна, слишком много плохих новостей. Пожалеть бы его, но злиться безопаснее.

— Мне надо ехать, — проговорил Лева.

— Ну да, без тебя кровь снегом не закидают, конечно. — Таю несло, она чувствовала, как желание ранить жжется у нее в груди.

— Рад был повидаться, Тая. — Лева оставался предельно спокоен, и это бесило сильней.

— Еще премировать не забудь. Мясников этих ваших.

— И тебе хорошего вечера.

Тая выскочила из машины и рванула к подъезду так быстро, что мороз ее не догнал.

Дома было пронзительно тихо. Тая зашла к себе, подключила телефон к колонке и врубила погромче последний альбом Nirvana. Курт хрипел, срываясь: «I will never bother you, I will never promise to, I will never follow you, I will never bother you»[4], пока Тая забилась в угол кровати и принялась листать ленту новостей. В официальную сводку никакие тревожности не просочились, ВПН работал со сбоями, но забаненные каналы уже пестрели обновлениями с молниями в заголовках.

«В центре Москвы была задержаны активистки». «Пикет против зимовья был жестоко разогнан силовиками». «Две активистки были убиты сотрудниками комитета по сохранению снежного покрова». «Осторожно! Контент 18+. Силовики-холодовики забивают активистку во время задержания». «Нет зиме! Как подготовиться к пикету и задержанию».

Курт не унимался: «I will move away from here. You won’t be afraid of fear. No thought was put in to this. I always knew it would come to this»[5]. Тая щелкнула по ссылке на видео с плашкой «18+». Девушка лет двадцати пяти, не больше, в черном пальто она стоит на фоне железной витой решетки, за ними — шесть этажей в стиле старого рационализма. Тая мгновенно их узнает — отцу нравилось, какая связь поколений образуется между Центральным комитетом старой партии и офисом партии новой. Руки девушки в вязаных перчатках, пальцы сжимают кусок ватмана, а на нем всего два слова намалеваны зеленой краской: ВЕСНА НЕИЗБЕЖНА!! Кадр дрожит, в углу то появляется, то исчезает палец того, кто снимает пикет. Потом раздается голос:

— Меня зовут Лика Серова, я работаю в независимом медиа «СпрингЛэнд», я веду прямую трансляцию, — говорила девушка за кадром,