вместе с викингами. Уровень Каспийского моря подвержен колебаниям, сильно зависит от погоды. Меняется и дельта, то расширяясь, то сжимаясь. Сперва увидели маленькие островки. Прошли между ними и восточнее обнаружили широкий рукав, в который и направились. Поднялись по нему километров на десять и свернули в ерик к высокому большому острову, заросшему вербами и ольхой. До темноты еще было часа три, но я решил дать людям небольшой отдых. Пусть походят по земле, очухаются после четырехдневных скитаний по морю.

Надо было видеть радость на их лицах. Такое впечатление, что домой уже вернулись. После захода в реку даже Лейла соизволила подняться на кормовую палубу. Вид желтовато-зеленых густых стен тростника, видать, внушал ей веру, что не утонет, если вдруг упадет за борт. Сойдя на остров, моя жена и вовсе прослезилась. Даже наши лошади обрадовались меньше, хотя в кадырге им приходилось стоять практически неподвижно и жевать сено, а не зеленую траву, до которой дорвались на берегу. Я распределил людей: одни занялись заготовкой сухого тростника и валежника для костров, на которых наконец-то приготовим горячую пищу, другие получили невод и занялись ловом рыбы в ерике, который был глубиной им по грудь, третьи выдергивали корни тростника, чтобы получить из них сладкий отвар, четвертые пошли со мной ставить крючки с наживкой на уток. Возле южной части острова была тихая заводь с большими зелеными округлыми листьями лотоса с бело-розовыми цветами. Именно на эти «блины» и клали наживку из кусочков сухой лепешки, чтобы рыба не склевала. По пути я подстрелил из лука пару крякв. Их было так много, взлетали целыми стаями, что терялся, какую выбрать. Салюки нашли обеих в зарослях тростника и вытащили на берег, хотя не учил их этому.

К сумеркам наварили и напекли рыбы и дичи в таком количестве, чтобы хватило и на завтрак и немного осталось. Все ели от пуза. Особенно старались бывшие рабы-гребцы, налегая на мясо, которое в последнее время им давали очень редко. Мои собаки обожрались до того, что воротили нос от костей. На ночь костры завалили зеленым рогозом, чтобы больше давали дыма, отгоняли комаров. Крылатых насекомых было столько, будто слетелись со всей дельты Волги. Кто-то так и остался спать у костров, возле дыма, чтобы меньше донимали. Я лег на корме кадырги, укрывшись одеялом с головой, несмотря на то, что было жарко. Ночью все равно раскрылся, и утром лицо и шея были малость припухшие от укусов.

Позавтракали тем, что осталось с ужина. До полудня я разрешил всем заниматься, кто чем хочет, но остров не покидать.

— Отдыхайте. Отправимся в путь в полдень. Доберемся до Хаджитархана и подождем, когда стемнеет и выйдет луна. Город надо проскочить ночью, чтобы на нас не напали. Да и лучше будет, если нас не опознают. Пусть Тимур ибн Тарагай думает, что мы утонули. Если не получится, будем отбиваться, — оповестил я экипаж.

До полудня разместили и закрепили на баке и корме по одной пушке. Если после первого выстрела картечью у кого-то еще останется желание нападать на нас, добавим из второй. В случае совсем уж плохого варианта выкатим еще две, которые будут стоять наготове в трюме одна у бака, а вторая у кормы. Перед отплытием пообедали, хотя сейчас принято есть всего два раза в день.

Кадыргу вытолкали кормой вперед из ерика в рукав. Там развернулись носом против течения и пошли вверх, распугивая стаи птиц: разномастных и разнокалиберных уток, серых гусей, белых лебедей, белых и черных журавлей, белых, серых и рыжих цапель, темно-оливковых бакланов, розовых пеликанов и фламинго… Руки прямо таки тянулись к луку, хотя понимал, что трофей упадет в тростник или поплывет в Каспийское море. Если бы тут и зимой было так же хорошо, в будущем поселился бы Астрахани. Однако я помнил, что в холодное время года в этих краях ветрюганы, мороз и тоска зеленая, несмотря на белый снег.

К Хаджитархану мы добрались, когда начало смеркаться. Увидели город за пару километров, когда выскочили в более широкий рукав с быстрым течением. Я приказал опустить весла в воду, чтобы кадырга быстрее остановилась. Течение снесло нас ниже того рукава, из которого выскочили. Вернулись в него и с разгона встряли носом в тростник, вдобавок привязавшись к собранным в пучки стеблям. Впрочем, течение в нашем мелком рукаве было слабым. Предполагаю, что нам здорово повезло, что пошли вверх по нему. На главном рукаве могли быть сторожевые посты, которые оповестили бы о нашем приближении. Тогда уж точно пришлось бы прорываться с боем, а пока есть шанс проскользнуть незаметно.

Выдвинулись мы перед полночью. Луна дней восемь назад обновилась. Ее света было достаточно, чтобы различить оба берега. Ночь была тихой. Плеск весел был слышен далеко. По крайней мере, в Хаджитархане на западном берегу у спуска к реке, по которому когда-то удирали осажденные горожане, нас поджидал на берегу отряд. Наверное, городская стража, как никто другой, заинтересованная содрать пошлины с любого судна, проходящего мимо. Я приказал всем спрятаться в трюме и не высовываться без приказа, а обоим рулевым присесть, спрятавшись под защиту левого борта кадырги. Сам, облаченный в доспехи и с черной маской на голове, остался на корме, чтобы направлять рулевых и контролировать ситуацию.

— Эй, плывите сюда! — несколько раз крикнул кто-то из стоявших на берегу и, чем ближе были мы, тем громче.

Я стоял неподвижно, молчал, делая вид, что ко мне это не относится. Точнее, изредка отдавал тихо приказы рулевым взять правее-левее. Не думаю, что меня слышали на берегу. Так что пусть орут. Мы идем ближе к восточному берегу и нас разделяют самое меньшее метров триста. Из лука если и добьют, то разве что поцарапают доспехи. Я не человек. Я ифрит, который плывет по своим делам на чем-то похожем на кадыргу. Мне стрелы не страшны. Стражники поорали еще немного, пока мы не миновали траверз того места, где они стояли, и замолкли.

Когда позади остались самые северные дома и то место, где моя сотня ворвалась в Хаджитархан, я разрешил рулевым встать. Не знаю, стреляли в нас или нет. Я играл роль истукана, не шевелился и смотрел вперед. Главное, что подплыть на лодке не отважились. Видимо, моя неподвижность и молчание, как и предполагал, навели стражников на грустные мысли. Какой нормальный человек поплывет ночью по реке против течения да еще так быстро⁈ Только нечистая сила. Так что будут ждать, когда мы поплывем обратно. Уверен, что все