— Добрый вечер, — произнес он тоном, от которого у меня мурашки побежали по рукам.

Это был не тон гостя. Это был тон хозяина, который обнаружил в своей гостиной крыс. Его лицо ничего не выражало, но в его голосе звучала власть и сила. Но на моих «гостей» это не произвело впечатления. Капитан Гридри медленно вытер жирные губы рукавом и усмехнулся, не вставая с места.

— А, местная власть, — протянул он, лениво крутя в пальцах нож. — А я уж думал, тут только бабы командуют. Чего надо, милорд? Мы просто ужинаем. Платим золотом.

— В моем городе, — Арчибальд сделал еще один шаг, и стражники за его спиной лязгнули оружием, — платят уважением к закону. А если верить заметкам и слухам из порта… Вы его нарушаете.

Он перевел взгляд на девушек. Те сжались, не смея поднять глаз, но я видела, что они приободрились.

— До меня дошли новости, что вы везете рабынь, — чеканил Арчибальд. — В Королевстве Эл рабство запрещено законом, все люди, что ступили на сушу, являются свободными…

— Свободными? — Гридри рассмеялся, и этот смех прозвучал вызывающе громко. — Красивые слова, лорд Орникс. Я наслышан о вас и вашем повышенном чувстве справедливости…

— Это не слова. Это приказ, — Арчибальд положил руку на эфес меча. — Снять цепи. Немедленно. Вы арестованы за работорговлю.

Я прислонилась к стойке, чувствуя, как дрожат колени, но не от страха, а от дикого облегчения. Кавалерия пришла. Теперь все будет хорошо. Лорд здесь, закон на нашей стороне, и эти ублюдки сейчас отправятся в темницу. Я поймала взгляд Энзо — парень сиял, готовый хоть сейчас броситься в бой на помощь Арчибальду.

Как же я ошибалась. Как же мы все ошибались, думая, что в этом мире справедливость вершится так просто… Хотя мне пришлось пройти через огонь, чтобы доказать свою невиновность!

Гридри не сдвинулся с места. Он достал из внутреннего кармана поношенной одежды длинный предмет. Стражники схватились за мечи, но когда он показал его нам, вместо ножа в его татуированной руке обнаружился тубус. С хлопком открыв крышку, он вытряхнул на стол свиток пергамента, перевязанный алой лентой с тяжелой сургучной печатью.

— Арестованы? — переспросил он с издевкой. — Боюсь, милорд, вы поторопились с выводами.

Он небрежно толкнул свиток по столу в сторону Арчибальда, едва не смахнув в лужу эля остатки пиццы.

— Читайте. Если, конечно, грамоте обучены.

Арчибальд, не меняясь в лице, взял документ. Я видела, как побелели костяшки его пальцев, когда он разглядел печать.

— Это не рабыни, — продолжал Гридри, откидываясь на спинку стула и закидывая ноги на стол. — Это, скажем так, дар королю Ричарду Пятому от наших южных друзей. Танцовщицы, актрисы… Услада для королевских глаз и его подданых… Особый груз, следующий в столицу под личной защитой короны. Любая задержка, а уж тем более арест сопровождающих, будет расценена как… Как там написано?

— Измена, — глухо произнес Арчибальд, сворачивая свиток.

— Именно! — хохотнул пират. — Измена короне. Вы ведь не хотите, чтобы в столице подумали, что Штормфорд снова идет против приказа короны, как во времена вашей Алой лихорадки?..

В зале повисла тяжелая тишина. Даже ветер за окном, казалось, перестал выть, прислушиваясь к нашему поражению. Мое облегчение рассыпалось в прах. Я смотрела на спину лорда, прямую, несгибаемую, и видела, как тяжесть ответственности давит на него сильнее любого доспеха. Он не мог их арестовать. Он не мог их убить. Этот кусок бумаги с королевской закорючкой был прочнее любой крепостной стены.

— Кстати, — Гридри ухмыльнулся, наслаждаясь моментом. — Ваш человек, Харроу… очень любезный господин. Мы с ним давно сотрудничаем… И в этот раз он нас встретил в порту, проверил документы и подсказал это чудесное местечко. Сказал, что здесь лучшая кухня и… никаких проблем с законом.

Я почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Харроу. Конечно, это он. Он не просто натравил их на меня. Он подставил Арчибальда. Если лорд вмешается — он предатель. Если промолчит — он потеряет лицо перед городом. Это была идеальная ловушка. Да и я хороша… Созвала весь город сюда, ожидая, что те, кто приедут к нам, окажутся просто путешественниками, а на самом деле…

Арчибальд медленно положил свиток на стол. Его голос был ледяным, но в нем больше не было угрозы. Только сухая констатация факта.

— Король вправе выбирать себе… подарки. Но пока вы в моем городе, вы будете соблюдать приличия.

— О, мы сама вежливость! — развел руками Гридри. — Мы просто поедим, поспим и утром уедем… Если, конечно… — он сделал паузу, хитро прищурившись, — вы не захотите выкупить часть груза. Королю, знаете ли, все равно — девки или золото. Ему главное, чтобы казна пополнилась, а аристократы не скучали, попивая дорогое вино в его новом дворце…

— Сколько? — коротко спросил Арчибальд.

— Сто элов за голову, — бросил пират так легко, словно речь шла о мешке картошки. — Дешевле, чем хорошая кобыла.

Сто элов. Я увидела, как Арчибальд едва заметно вздрогнул. Его рука непроизвольно сжалась в кулак. Я знала эту историю. Фиона рассказывала мне. Много лет назад он отдал все золото своего рода, чтобы спасти город от Алой лихорадки, несмотря на запреты короля на привоз лекарей из других городов. Он разорил собственную семью ради жизней простых людей. И сейчас, стоя здесь, перед лицом наглого преступника, самый могущественный человек Штормфорда оказался бессилен. У него были земли, титул, честь…, но он не мог спасти всех. Как и тогда.

Гридри, видимо, понял это без слов. Его улыбка стала еще шире, обнажая золотой зуб. Он прям полностью собрал в себе все стереотипы о пиратах… Надо попросить Фиону напакостить ему в образе чайки.

— Что, милорд? Карманы пусты? Жаль, жаль… Харроу предупредил, что вы в плачевном состоянии, а ваши земли не так богаты и плодоносны, как раньше… Так что, если ко мне не осталось вопросов… Может, выпьете с нами, ми-и-и-лорд? Я угощаю!

Энзо, стоявший в углу, издал звук, похожий на скулеж раненого зверя. Он смотрел на Арчибальда с такой надеждой и отчаянием, что мое сердце разрывалось. Арчибальд стоял, не шелохнувшись, и я видела, как в его глазах лед сменяется адским пламенем бессильной ярости. Он не мог заплатить.

Я медленно выдохнула, чувствуя, как внутри просыпается та самая «Софи-пофигистка», только на этот