ведомая лишь одной мыслью: Харроу заткнется от удивления или просто подавится собственной желчью?..

Огонь наверху почти прекратился от нехватки кислорода. В голове проскользнула мысль о том, что нефть надо куда-то приспособить, но моих знаний о ней хватило бы только на то, чтобы сказать лорду, что у него тут ценный ресурс. Только я не знаю, куда его пристроить в Эле.

— Эл принял жертву! — раздался торжествующий голос Харроу. Он звучал гулко, отражаясь от скал. — Огонь очистил город от скверны! Ведьма мертва!

По толпе прошел ропот — смесь ужаса и облегчения.

— Она не выжила, — услышала я сдавленный голос Мортона. — Прошло слишком много времени. Никто не выживет без воздуха столько минут.

— Именно! — взвизгнул Харроу. — Правосудие свершилось! Лорд Арчибальд, вы должны признать волю Эла!

Я оттолкнулась от дна, разрывая легкие остатками воздуха, и рванула вверх.

Всплеск.

Я вырвалась на поверхность с громким, хриплым вдохом, разбрызгивая вокруг себя черную жирную воду. Воздух обжигал горло, горячей волной прорываясь в легкие. Я закашлялась, вытирая лицо рукавом, и встала на дно. Вода доходила мне до пояса. Тишина, которая повисла в пещере, била по вискам.

Сотни глаз смотрели на меня, как на привидение. И я, наверное, так и выглядела. Мокрая, покрытая слоем сажи и жира, с горящими глазами, закутанная в старое одеяло Руперта, которое сейчас висело на мне, как мантия великого мага.

— Кхе-кхе… — я прочистила горло и выпрямилась во весь рост. — Давайте выйдем на свежий воздух, тут слишком душно…

Харроу попятился, его лицо посерело, рот открывался и закрывался, как у рыбы, выброшенной на берег. Я прошла мимо своих судей и вышла из пещеры. Да, определенно надо вывести людей наружу, пока не надышались гарью и углекислым газом.

Толпа пошла за мной, храня молчание. Харроу выскочил первым.

— Ты… — прохрипел он. — Ты… Как?!

— Как? — я усмехнулась, делая удивленное лицо. — С божьей помощью, Харроу.

Я подошла к Харроу вплотную. От меня пахло гарью, тиной и прогорклым салом, но сейчас этот запах буквально разил моей победой.

— Бог сохранил меня, — громко сказала я, чтобы слышал каждый, включая Маркуса, который забыл закрыть рот. — Огонь не тронул меня. Значит, я чиста.

Я ткнула пальцем в грудь Харроу, оставляя на его дорогом камзоле жирное черное пятно.

— А теперь, господин Харроу, вспомним наш уговор. Я жива и я невиновна. А значит, ты должен мне, — я повернулась к Маркусу. — Господин приказчик! Вы зафиксировали условия сделки?

Маркус, очнувшись, судорожно поправил очки и закивал.

— Д-да… Да, госпожа Софи. Суд Божий… кхм… состоялся. Обвинения сняты. Клеветник обязан выплатить компенсацию и… аннулировать долг.

Харроу взвыл, словно его самого сейчас поджарили. Не только тебе с людей последнее выбивать, манипулятор несчастный!

— Это обман! Это трюк! Она ведьма! Она…

— Молчать! — голос Арчибальда прогремел над гулом недоверия.

Лорд подошел ко мне. Он не смотрел на Харроу — он смотрел только на меня. В его глазах было столько облегчения, что у меня подогнулись колени. Он плевать хотел на грязь и жир. Он схватил меня за плечи, удерживая от падения, и в этом жесте было больше, чем в любых словах.

— Суд окончен, — объявил он, обводя толпу тяжелым взглядом. — Госпожа Софи невиновна. Любой, кто скажет слово против нее, будет иметь дело лично со мной.

Он повернулся к страже.

— Уведите господина Харроу. Ему нужно подумать о своем поведении и о том, как клеветать на простых людей…

Толпа восторженно кричала. Кто-то восхвалял лорда Орникса, кто-то меня, кто-то просто радовался, что Харроу наконец-то прижали хвост. Минус долг, минус обвинения и минус предвзятое отношение. Знала бы я раньше, что пройти через огонь и воду будет означать то, что мне не придется платить чужие долги — я бы уже несколько раз в туда и обратно метнулась.

Я почувствовала, как силы покидают меня. Адреналин уходил, оставляя после себя пустоту и дикую дрожь. Здравый смысл возвращался ко мне, а вот ментальное состояние… оставляло желать лучшего.

— Я хочу домой, — прошептала я, сползая на руки Арчибальду. — И я хочу ванну. Самую большую ванну в мире.

— Будет вам ванна, — шепнул он мне на ухо, подхватывая на руки, словно я ничего не весила. — Ванна, свобода и почести. Вы заслужили….

Глава 9. О том, как горячая вода может все изменить

Почему-то я всегда представляла себе, что если кто-то и будет меня нести на руках, то только в трех случаях. В одном из них льет проливной дождь, а мужчина галантно подхватывает меня и не позволяет промочить ноги, как это происходит во всех фильмах.

Второй вариант, что я представляла себе: у меня ломается каблук, и высокий брюнет с пронзительными черными глазами берет меня на руки, несет до дома и вежливо кланяется, когда я с загадочной улыбкой прячусь за дверью. Ну а третий самый предсказуемый: я в белом платье, красивая, а мой избранник со счастливой улыбкой таранит меня под венец!

В моей жизни до Эла такое случалось лишь дважды. В первый раз в момент, когда я была немного не в кондиции и просто не могла добраться до такси на своих двоих, а второй обернулся поездкой в больницу. Причем не для меня, а для бывшего — в спортзале он не качал спинку, а лишь смотрел на других дам, что заботились о своих телах. И оба раза были, так сказать, не очень романтичными…

Что уж говорить… Если вы думаете, что быть героиней, которую несет на руках лорд, прижимая к груди, это романтично всегда, то спешу вас разочаровать. В книгах обычно не упоминают о том, что героиня воняет гарью, дымом и вообще напоминает запахом копченую свиную рульку. А лорд мало что не брюнет, так вообще старается дышать через раз, и то — ртом, чтобы не упасть в обморок от амбре!

Я его не виню. Я бы сама обходила настолько дурно пахнущего человека стороной, так что нужно отдать должное Арчибальду — держится он стойко. Хотя я была уверена, что он бросит эту игру в благородство на полпути и отправит меня топать до поместья своими ножками. Но лорд Орникс меня приятно удивил.

Крепко держа, соблюдая приличия, он исправно тащил меня к родовому гнезду, даже не останавливаясь. Мне хотелось