момент просто брошусь в ласковые объятия моря, наслаждаясь моментом. Эх, надо было поплавать раньше, хотя бы для того, чтобы понимать, что за зверь такой — морская водичка…

Первое, что я почувствовала — нет, не влагу, а звук. Рев и треск пламени, напоминающий гул мотора самолета, хоть и путешествовала я всего два раза.

Жар ударил по мне, заставляя гореть в огне, но моя «броня» из шерсти успела хоть чуть-чуть промокнуть. Я лишь понадеялась, что волосы на голове останутся со мной. И я четко осознала, что если я промедлю хоть секундочку — я превращусь в бекончик на сковородке, что начнет шкворчать и пузыриться.

«Вниз! Дура, ныряй!» — заорал мой внутренний голос, подозрительно напоминающий голос Фионы.

И я послушалась. Играть, так по-крупному! Сделав пару шагов вперед, я ощутила, как вода обжигает мои ноги. Я скользнула по каменистому дну и, собрав силы в кулак, нырнула под воду, преодолевая черную маслянистую пленку.

Жар исчез, сменившись резким, пробирающим до костей холодом. Вместо гула огня все звуки исчезли, как там говорят? Как за толщей воды? Ну вот примерно так.

Я открыла глаза. Соленая вода неприятно жгла глаза, но было терпимо. И что самое приятное — вода помогала мне.

Над головой, там, где бушевал пожар, плясали оранжевые отсветы, превращая поверхность в крышу преисподней. Здесь же, внизу, вода не успела нагреться! Но радоваться было рано.

Моя «броня» — слой шерсти и тяжелый плащ — мгновенно пропиталась водой. Я стала тяжелой, одежда тянула меня на дно, сковывая движения. И даже плотность морской воды меня не спасала. Я попыталась грести, но руки двигались словно в густом мареве.

«Корни, мне нужно искать корни», — напомнила я себе, подавляя панику. Яблоня должна была пустить корни и сюда…

Легкие уже начало сдавливать от нехватки кислорода. Я двигалась вдоль дна, цепляясь руками за камни, пробираясь вглубь пещеры. Где-то здесь, как объяснил мне Чак.

Чак показывал: вниз и вверх. Я увидела их — толстая, переплетенная корневая система. Они выглядели жутко в мерцающем свете, пробивающемся сквозь огонь. Воздух заканчивался. В висках застучали молоточки. Перед глазами поплыли черные круги. Я схватилась за один из корней, подтянулась, преодолевая тяжесть намокшей одежды, и оттолкнулась от дна. Вверх. Туда, где должен быть карман.

А если Чак ошибся?

А если прилив затопил всё под самый потолок?

Тогда я просто ударюсь головой о камень и захлебнусь. Отличный финал. Я рванула вверх из последних сил. Рука наткнулась на пустоту.

Я вынырнула.

Жадный, судорожный вдох. Воздух!

Сырой, затхлый, пахнущий плесенью и мокрой землей, но воздух!

Я закашлялась, жадно хватая ртом кислород, и вцепилась в выступ скалы, чтобы не уйти обратно под воду. Огонь остался снаружи, за каменным поворотом. Сюда долетали лишь слабые отблески, отражающиеся от воды.

— Софи? — тихий, дрожащий шепот раздался из темноты, с небольшого каменного уступа чуть выше уровня воды.

— Чак? — прошептала я, сплевывая соленую воду на пол. — Ты здесь?

— Здесь, — шмыгнул носом мальчик. — Я знал, что ты придешь. Ты же умная.

Я подтянулась и, кряхтя под весом мокрой шерсти, вползла на уступ рядом с ним. Сил не было даже на то, чтобы обрадоваться.

Я просто упала на холодный камень, чувствуя, как сердце пытается проломить ребра. Мы сидели в темноте, под корнями старой яблони, в самом сердце скалы. Снаружи бушевал огонь, Харроу наверняка уже праздновал победу, а Арчибальд, наверное, уже сжимал рукоять меча.

— Ты как? — спросила я, когда дыхание немного выровнялось.

— Нормально, — Чак прижался к моему мокрому боку. — Страшно только. Там огонь так гудит… Я думал, ты не доплывешь.

— Я тоже так думала, — честно призналась я.

Я посмотрела на свои руки. Кожа была красной от жира и холода, но ожогов не было. Только шерсть на рукавах слегка подпалилась, пока я ныряла. Чак сидел у камня, сжимая в руках то одеялко, что вчера стало его убежищем от проблем. Наследие Руперта промокло, но успело немного подсохнуть, и с него уже не капала вода.

— Сколько нам тут сидеть? — спросил Чак.

— Пока нефть, прости, масло не прогорит, — ответила я. — Или пока они не решат, что я точно умерла.

Я прислушалась. Гул снаружи стал тише. Огонь пожирал нефть слишком быстро. Скоро пленка выгорит, останется только дым и пар.

— Чак, — я повернулась к нему. — Ты сможешь просидеть тут еще немного? Пока все не разойдутся? Или пока я тебя не позову?

— Смогу, — кивнул он. — Я тут часто прятался от местных, что хотели меня забрать в приют. Тут, можно сказать, мой второй дом…

— Хорошо. Потому что сейчас мне нужно вернуться туда. Одной.

— Зачем? — испугался он. — Там же Харроу!

— Именно поэтому, — я зло усмехнулась, хотя в темноте этого не было видно. — Я должна выйти из огня. Как в сказке. Чтобы никто больше никогда не посмел назвать меня ведьмой. Или потребовать долг.

Я сняла с себя самый тяжелый, верхний плащ. Сыгравший свою роль, теперь он только мешал. Оставила его на камнях.

— Когда все закончится, возвращайся в трактир, хорошо? Мы будем вкусно есть и праздновать!

Чак устало улыбнулся и протянул мне одеяло. Я осмотрелась вокруг. Место действительно напоминало что-то вроде мужского логова. Узоры на стенах, тряпки в углу, мокрые ветки и маленькие фигурки игрушек, что, видимо, остались от его прошлой жизни.

Яблоня, наследие, Руперт. Меня словно пронзило от озарения. Руперт в бреду твердил о каком-то кладе, наследстве, что он спрятал под яблоней. Я еще раз просканировала пещеру, но на глаза ничего не попалось. Я должна была выплыть и уделать Харроу.

Я пообещала себе вернуться сюда с лопатой и перекопать тут все. Кто знает, может, дедушка действительно спрятал тут клад, что решит все финансовые вопросы.

Я скинула с себя тяжелый плащ и избавилась от ботинок. Они промокли и тащили бы меня на дно. Подмигнув Чаку, я скользнула в холодную воду. Одеялко на плечах, что дал мне ребенок, мгновенно промокло, но меня словно тащила на себе вся магическая сущность. Я уже не чувствовала холода и сопротивления воды. Только приятную тяжесть на плечах, что казалась мне уютной.

Обратный путь не занял много времени. То ли вода стала теплее, то ли адреналин, что наконец-то ударил по голове, превратил меня в ракету. Я гребла, раздвигая воду,