Секунду висела тишина. А потом они сорвались с места.

Никогда не думала, что буду так радоваться объятиям двух здоровых лбов, от которых пахнет потом и рыбой. Они налетели на меня, чуть не сбив с ног, сжимая так, что корсет жалобно затрещал, а мои ребра взмолились о пощаде.

— Живая! — бормотал Лоренс мне в макушку. — Когда лорд унес тебя, мы думали, что все! Что что-то плохое случится, а ты…

— Харроу орал, что ты ведьма, а лорд наколдовал твое спасенье, — всхлипнул Энзо. — Мы хотели пойти туда, в поместье, но Мортон нас не пустил…

— Тише, тише, — я похлопала их по спинам, чувствуя, как у самой щиплет в носу. — Я же обещала. Я слишком вредная, чтобы сдаться из-за какого-то огня… И потом, кто будет вам зарплату платить? Вы же без меня пропадете! Да, Лоренс умный, но твоя безрассудность, Энзо, и его с пути благоразумия согнать может…

Они отстранились, разглядывая меня. Энзо шмыгнул носом и вдруг расхохотался. Нервно, истерично, но искренне.

— Софи, — он вытер слезы рукавом. — Ты выглядишь… как… Лоренс, помнишь, мы в столице проходили мимо публичного дома?..

— Заткнись, Энзо, — беззлобно огрызнулась я. — Это высокая мода. Вам, деревенщинам, не понять.

Тут из-за барной стойки показалась взлохмаченная голова.

— Чак! — я рванула к нему, путаясь в юбках.

Мальчишка не стал ждать. Он перемахнул через стойку и врезался в меня, обхватив руками за талию. Мальчик дрожал, всхлипывая от эмоций. У меня у самой глаза были на мокром месте, но я не могла сейчас дать себе волю. Потому что если буду всхлипывать — останусь с голой спиной и сломанными костями.

— Ты вернулась! — прошептал он в шелк моего платья. — Я ждал. Я все видел с горы. Ты вышла как… как королева!

Я присела перед ним на корточки, наплевав на то, что подол метет грязный пол.

— А ты молодец, — сказала я, глядя в его серьезные глаза. — Ты меня спас, Чак. Без твоей подсказки я бы сейчас кормила рыб. Спасибо. Ты очень храбрый…

Он смущенно улыбнулся, показывая щербинку между зубами.

Идиллию, как водится, нарушил знакомый скрип.

— О боги, мои глаза! — провыла Фиона, материализовавшись посреди комнаты. — Софи, что это за ночной кошмар портного? Ты похожа на штору из борделя для престарелых гномов!

Я весело кивнула ей, подмигивая. Близнецы переглянулись, но ничего не сказали. Ну подмигивает хозяйка пустоте, ну и что?.. Может, все-таки нервный тик ее настиг?

— Нет, серьезно, — призрак спустился ниже, облетая меня по кругу. — Розовый? Персиковый? Рюши? Тебе только волшебной палочки не хватает и идиотской улыбки. Снимай это немедленно, ты позоришь мой трактир!

Я бы и рада, но повисший на мне Чак не давал мне сделать и шага. Я уже хотела попросить близнецов накормить его, как дверь трактира снова распахнулась.

На пороге стоял Маркус. В одной руке у него была пухлая папка с документами, в другой — увесистый мешочек, который приятно звякнул, когда приказчик переступил порог.

Он окинул взглядом нашу разношерстную компанию: бесстыдно лыбящихся близнецов, чумазого Чака, меня в костюме зефирки…

— Кхм, — Маркус поправил очки. — Госпожа Софи. Я полагаю, у нас есть незаконченные дела?

Я расплылась в самой хищной улыбке, на которую была способна.

— О да, господин Маркус. Проходите. Мы как раз собирались праздновать победу над клеветой и дурными слухами…

Приказчик Маркус проигнорировал мое высказывание, как и подобает настоящему человеку закона. Хотя, если бы он что-то ответил на мою шпильку, я бы подумала над его компетентностью. Он равнодушно оглядел нашу странную компанию, лишь немного задержался на моем платье и висящем, словно опоссум, Чаке. Интересно, а если я скажу, что я из другого мира, он тоже достанет очередную бумажку?..

— Прошу вас, госпожа Софи, — он жестом указал на стол у окна. — И, если позволите, освободите руки. Нам предстоит подписать несколько бумаг.

Я потрепала Чака по голове.

— Малыш, я улажу пару моментов с господином Маркусом, поэтому отпусти меня, пожалуйста. Иди к Энзо, пусть он накормит тебя чем-то, а то ты, наверно, голодный…

Чак неохотно разжал объятия и шмыгнул к близнецам, которые тут же сунули ему вилку. Даже боюсь думать, во что они превратили кухню, но будем разбираться постепенно…

Я, подобрав свои необъятные юбки и чувствуя себя так, словно паркую океанский лайнер в речушке по колено, уселась напротив приказчика.

Маркус разложил перед собой документы.

— Итак, — он поправил очки, в которых отразился отблеск свечи. — Согласно протоколу Суда Эла, проведенному сегодня на рассвете, все обвинения в колдовстве, убийстве и нанесении вреда общественному порядку с вас сняты.

— Позвольте уточнить, господин Маркус, — серьезно сказала я. — А обвинения в том, что я каким-то образом притащила сюда по воздуху корабль?..

Маркус, видимо, заметил мой неприкрытый сарказм и поджал губы. Наверно, не стоит так язвить с власть имущими, но после огня мне уже ничего не страшно.

— Повторюсь: сняты все обвинения, — он пододвинул ко мне первый лист и перо. — Подпишите здесь. Это подтверждение вашей… кхм… чистоты перед Богом и Короной.

Я взяла перо, стараясь не переломить его. Надо учиться писать в срочном порядке, а то все мои попытки казаться местной — рухнут. Если покойный Руперт поверил, что я «забыла» как писать, то остальные вряд ли примут это за чистую монету.

— С удовольствием, — я размашисто расписалась.

— Далее, — Маркус убрал лист и положил следующий. — Касательно господина Харроу. В присутствии свидетелей и Лорда-хранителя города было заключено устное соглашение, имеющее вес. В случае вашей невиновности долговая расписка Руперта аннулируется.

Он достал из папки пожелтевший листок, на котором стояла размашистая подпись покойного Руперта. Я узнала ее сразу. Сердце кольнуло. Этот кусок бумаги висел над нами дамокловым мечом все это время, заставляя меня седеть и нервничать…

— Я нашел в архивах у Мортона настоящую долговую расписку. Мне нужно было проверить, насколько большой ваш долг, и, помнится, вы говорили, что он составлял пятьсот элов, — бесстрастно пояснил Маркус. — Возможно, Руперт что-то спутал или остальные бумаги были утеряны, но если верить им, то уважаемый Руперт был должен всего пятьдесят…

У меня дернулся глаз. И нерв на щеке. Вот же… Харроу! Я глубоко вздохнула, пытаясь сдержать грубые слова, что