— Слушай, — сказала я, начиная говорить медленно, чтобы Энзо и Лоренс поняли, что происходит, — никаких лесов и отрубания частей тела. Ты можешь пойти вон и принести хоть семь ведер навоза, но если хочешь денег, сначала сделай что-то нормальное… Как навоз может вылечить человека? О чем вы вообще говорите?

— Методы стары, как мир, в котором мы живем, — начал было Петер, но меня уже было не остановить.

— Уходите вон из моего дома! Отрезать он что-то собрался, вы посмотрите! Энзо, проводи лекаря-калекаля на выход.

— Милочка…

Энзо лишь выразительно сделал шаг вперед, и Петеру не оставалось ничего, кроме как уйти. Я осознала, что все-таки придется рисковать и пытаться вылечить бедного Руперта так, как умею. Я сбегала вниз, поставила греться воду и вернулась, захватив с собой уксус, спирт и соду. Энзо с кем-то говорил у входа, но у меня не было времени разбираться.

Я смешала воду с уксусом: слабый раствор — не для питья, а для компрессов. Уксус в этом мире пахнул не хуже того, что я использовала в своем мире. Я подумала, что лучше использовать то, что есть. Энзо вернулся и ждал указаний.

— Будем сами изгонять демонов жара, мать вашу… Лоренс, меняй тряпки каждые десять минут. Энзо, приоткрой окна — пусть заходит воздух, пусть дом дышит. Кто-то — машите веером по очереди, не давайте ему задыхаться.

Пока парни работали, по очереди охлаждая тело старика, обтирая его, подкладывая к затылку капустные листья — бабушкин совет оказался к месту: холодные листья впитывали жар и слегка успокаивали. Или это я просто в это так сильно хотела поверить, что мне казалось, что это работает. Я разрезала один кочан и, обернув каждую часть в ткань, прикладывала к вискам и подмышкам — там кровь ближе к поверхности и хуже охлаждается. Лоренс наливаел в рот ему воду по чуть-чуть, Энзо шевелил веером.

Фиона, прикрыв одну крылышку, промурлыкала:

— Не думала, что ты еще и лечить можешь…

— Я тоже, я тоже…

Руперт, уставившись куда-то в потолок, стал меньше бредить. Его дыхание успокоилось, жар потихоньку начал отступать. Сердце в груди дома казалось такой же дробью: сначала быстрый барабан, теперь — более ровное постукивание. Я знала: это не гарантия, но это шанс.

Я немного расслабилась, понимая, что сейчас я не могу сделать большего. Оставив Руперта с близнецами, я спустилась вниз. И тут меня ждал небольшой сюрприз: лорд Арчибальд сидел на лавке, уставившись в пол. Я замерла, не зная, что мне делать. День оказался слишком насыщенным — сил на словесную дуэль с лордом уже не осталось.

— Мисс Софи, я лишь хотел дать вам знать, что если вам нужна будет какая-либо помощь с Рупертом и его хворью — не стесняйтесь, говорите. Петер получил оплату за услугу…

— Вы ему еще и заплатили?! — я не знала, злиться на то, что шарлатан получил оплату за свою брехню, или на то, что лорд Арчибальд вмешался в мои дела.

— Я никогда не был близок с Рупертом, но моя покойная жена говорила о нем только хорошее. Когда она болела, Руперт приходил к Дафне и веселил ее своими байками даже тогда, когда она уже была не в сознании.

Я не знала, что ответить, поэтому лишь кивнула. Лорд встал с лавки и внимательно посмотрел на меня:

— Если что-то потребуется, знайте, вы можете рассчитывать на меня.

— Как интересно выходит, — я прищурилась. — Когда Руперт находился в здравии, до него никому не было дела, а стоило оказаться в постели — так сразу все вспоминают только хорошее.

— Ваше негодование мне понятно, но прошу не забывать, что именно ваше отсутствие и его одиночество привело к тому, что мы наблюдаем сейчас, — рассудил Арчибальд. — Я признаю свои ошибки не только в отношении вашего дедушки, но и во многом другом. Разве то, что мы ошибаемся, не делает нас людьми?

— Именно, лорд, — я устала от этого дня и спорить мне не хотелось. — Прошу меня простить, но если вы позволите, я бы хотела оставить наши обсуждения сущности человека на потом.

— Конечно, госпожа, — Лорд расправил плечи. — Я уеду на неделю и, как только вернусь, навещу Руперта, а пока меня нет — леди Роксана всегда была милостива к жителям Штормфорда.

— Но не к своему внуку…

— Что, простите?

— Ничего, милорд. Хорошей вам дороги!

Арчибальд прищурился, но, важно кивнув, наконец оставил меня одну. Почему, когда он оказывается в поле зрения, я начинаю заводиться и нести чепуху? Говорила мама, что язык мой — работает быстрее мозга, а мне потом расплачиваться. Но, слова сказаны, а лорд Арчибальд даже не приказал меня казнить! Я покачала головой и вернулась к делам, чтобы как-то заткнуть тревожный голос в голове.

Я перетаскала свои покупки на кухню, оставив только свечи и кувшинчик в зале. День уже клонился к вечеру, а ужин еще не был готов, хотя надежд на то, что к нам кто-то заглянет, оставалось все меньше. Энзо забрал приготовленный для Руперта чай и ушел, оглядываясь на меня.

Ничего, я справлюсь. А дурные мысли и тревогу лучше всего отгонять трудом, желательно монотонным. Должно же хоть что-то сегодня поддаваться контролю — пусть хоть помидоры!

Корзина стояла на столе, сводя с ума ароматом. Кожица томатов начала морщиться, и я поняла: если сейчас не приготовлю, завтра они пойдут в мусор. А я не могла позволить себе роскошь терять еду — особенно в доме, где каждый эл добыт потом и нервами.

— Ну что, красные красавцы, — пробормотала я, закатывая рукава. — Сейчас сделаем из вас что-то приличное.

Я решила сварить на ужин немного томатного супа, чтобы хоть как-то накормить домашних и гостей. Плюс, помидоры как никак тоже содержали в себе витамины, а горячий суп — лучшее средство от всех болезней.

Вода зашумела в котле, запахи металла и дыма наполнили помещение. Я бросала помидоры по несколько штук, дожидалась, пока кожа треснет, потом вылавливала их ложкой и снимала тонкую кожицу. Руки обжигало, но тепло странным образом успокаивало. Наверху, над моей головой, старик бредил, а здесь, на кухне, все было просто: помидоры, соль, немного масла и терпение.

— Никогда не думала, что окажусь ведьмой, варящей зелье из помидоров, — усмехнулась я себе под нос.

Тряпочка-помощница, та самая, что оживала по собственному