планы пойдут как надо, моим посетителям по утрам пригодится стакан калорийного напитка.

— Сколько за килограмм? — спросила я.

— Да кто же помидоры килограммами покупает, — проворчала женщина, глядя на меня исподлобья. — Продаю только корзинами.

— А сколько стоит одна корзина?

— Пять элов, — заявила та, щурясь.

Я взяла корзинку в руки, прикидывая, сколько она весит. Никогда не умела определять вес так, но, судя по тому, как свело руку, — десять кило точно имелось. Но помидоры выглядели не совсем свежими, хоть и пахли как самые настоящие, выращенные с любовью в огороде. Я придирчиво осмотрела один, показательно понюхала и чуть сдавила сморщенную кожицу.

— Даю четыре и только потому, что корзинка понравилась, — важно заявила я.

— Пять, и я не торгуюсь, — оскалилась дама. — А корзинку в любом случае придется вернуть, тут уж так заведено, Со-фи…

— Мадам, я бы все-таки хотела бы дать вам три эла, раз корзинка не входит в стоимость, — фыркнула я.

— Пять и точка!

— Тогда желаю удачи, — я приосанилась и двинулась дальше.

Ничего, на обратном пути отдаст как миленькая, знаем мы таких. Хотя мысли о том, что я все-таки предлагаю слишком мало, все же были, но я решила так просто не сдаваться. Нужно получше разобраться в ценовой политике, а потом уже торговаться…

Дальше мне на глаза попались перцы — ярко-красные, немного помятые, но явно острые. Я приблизилась поближе, приглядываясь. Старик с прилавка подмигнул мне.

— Острые, как язык местных, — сказал он. — Попробуете?

Я взяла один и чуть покатала его в руке, надавив на основание. С важным видом я облизнула палец, стараясь не думать о грязи, и тут же сморщилась. Перцы действительно оказались очень острыми, а это значит, что я смогу сделать паприку.

— Сколько, отец? — я положила перец на место.

— Один эл за все, — просто ответил он. — Никто не покупает острое, а жена моя, Луни, только их и выращивает, но нам много не надо… Все остальное уже раскупили, а Сулейман в этот раз свое привез…

— Сулейман?

— Торговец из горизонта, неужто не видела? Он к нам каждый новый месяц приплывает с товарами заморскими, только, увы, нам ничего не достается… Все сразу едет в столицу, а оттуда уже по другим селеньям… Продает свое, покупает наше… Сегодня утром по рынку ходил, но ничего не купил. Его повозка должна сейчас у дома приказчика стоять.

— Я все возьму, — я положила монету на прилавок.

Старик ловко собрал перец и сложил его в видавшую виды тряпочку. «Нужно сшить себе сумку, так дело не пойдет», — подумала я, принимая покупку. Корзины и так тяжелые, пакетов еще не придумали, а обзавестись базарной тележкой, с которой я подружилась в прошлом году, мне пока казалось невозможным. Я прошла мимо прилавков с тканями, решив, что скатерти и постельное белье пока для меня роскошь.

Возле лавки с утварью я купила маленький глиняный кувшин за два эла. Несколько свечей для общего зала за еще один эл. А рядом, на углу, нашелся торговец с бадьей прозрачного спирта. От него пахло так, что я на мгновение вспомнила о студенческой общаге и лимонной настойке на подоконнике.

«Лимончелло», — мелькнула мысль, как лучик из старого мира. Я даже представила, как на полке в трактире стоит бутылка с мутноватым золотом внутри и пахнет летом. И дерево на заднем дворе просто так цвести не будет.

Пока я расплачивалась, заметила краем глаза, что кто-то смотрит. Потом другой. А потом — третий. Город вдруг стал теснее, чем минуту назад. Сначала я списала это на любопытство, но когда первый парень, высокий и небритый, шагнул ближе, стало ясно — не только на любопытство.

— Эй, красавица, — сказал он, опершись на бочку, — соскучилась по Штормфордским парням? Или ты предпочитаешь только заграничные утехи?

Я обернулась. Осмотрела его с ног до головы, встретила его взгляд и ответила тихо, но внятно:

— Было бы по чему скучать…

Его приятели захохотали, а он отступил, подняв руки.

— Да шучу я, шучу!

Фиона в это время кружила над рынком, как белое пятно на фоне неба. Я знала, что она следит за мной — не столько из заботы, сколько из любопытства.

— Ты теперь у них вроде диковинки, — донесся ее голос в сознании. — Марта явно постаралась выставить тебя в самом грязном свете….

Я выдохнула, продолжая путь под тяжелыми и насмешливыми взглядами народа. Попросить, что ли, Фиону нагадить на них сверху? Я улыбнулась сама себе и сделала вид, что не слышу перешептываний. Шум рынка стал вдруг навязчивым — голоса, топот, звон монет. Все слишком близко, слишком живо. Люди здесь смотрели не просто на женщину на рынке, а на добычу, которую можно ранить и использовать.

Та, что вернулась из ниоткуда. Та, что живет в доме с двумя парнями и стариком. Та, что должна Харроу. Заметив повозку с товарами, я двинулась поближе. Колоритный мужчина в шароварах и с пушистыми усами недовольно хмурился, пока маленький человечек что-то активно ему объяснял:

— Я должен проверить каждый товар и внести в учетную книгу! Наш король желает знать, что вы везете ему и какую цену запросите, чтобы мы смогли сразу вычесть сумму налога за торговлю из вашего будущего заработка!

— Мортон бей, я уже говорил вам, что должен сначала продать товар, а позже смогу выплатить налоги. Или, может, вам стоит просто добавить их к тому, что я и так заплачу, когда заберу ваш товар на вывоз в свои земли?..

— Достопочтенный Сулейман, так дела не делаются! Я проверю, отчитаюсь и назову вам стоимость! Вы не можете ездить по Элу с черт знает чем! Может, вы везете нам испорченные продукты? Или хворь какую заколдованную!

— Мортон бей, я устал повторять! — торговец невольно коснулся сабли на поясе. — Если бы вы действительно хотели знать, что я везу, вы бы присутствовали на пирсе, когда я выгружал товар, а не требовали бы сейчас опять разворачивать повозку.

— Таковы правила!

— Проверяйте, только быстро, — сдался Сулейман. — Я бы хотел быстрей завершить этот тур и отвести вашу древесину и металлы в свою страну…

— Что везете? — Мортон дал команду паре слуг, что стояли наготове.

— Сахар, табак, пряности там, перец, гвоздика, корица, мускатный орех,