​Наконец, собрав все найденные бумаги — которых, к глубокому её сожалению, оказалось крайне мало, — она направилась к выходу. Лика бесшумно проскользнула сквозь охранный контур точно так же, как и вошла: аккуратно приподняв нити защитного полога своей чистой силой, не взламывая и не тревожа сигнальные руны. Она прекрасно знала, как это сделать, ведь одним из людей, ставивших этот контур на архив, была когда-то она сама.

​И только уже на полпути к жилому крылу её внезапно прошила резкая мысль. Стоп. А как в архив тогда попал Альдо?

​Лика даже остановилась на месте. Она ведь ювелирно просочилась сквозь плетение, не оставив следов, а он застал её уже внутри. Сартори просто не мог пройти мимо её щита незамеченным, если только... его уровень магии не превосходил всё, что она о нём знала. Ну или у него был личный ключ от ректора. До этого момента она почему-то вообще об этом не задумывалась.

​Отгоняя очередные навязчивые мысли о профессоре атаки, Лика поспешила к себе. Сейчас не время для загадок Сартори, у неё есть проблемы посерьёзнее. Закрепив этот подозрительный факт в памяти, она зашла в комнату и плотно заперла дверь.

​Сидя за столом, Аделика разложила перед собой несколько тоненьких папок с архивными документами. Она твёрдо решила разобраться во всём с самого начала. Для наглядности она повесила на стену напротив кровати большой чистый лист плотной бумаги, вооружилась угольным карандашом и решительно открыла первую папку.

​Листы были исписаны понятным убористым почерком. Все они были старыми — краткие копии выписок из столичного государственного архива. Документы содержали лишь сухие исторические описания и факты, да и то далеко не все: летописцы сохранили лишь то, что посчитали наиболее значимым для истории королевства…

На листе бумаги один за другим начали появляться имена, даты и рваные стрелки связей. Лика работала увлечённо, почти яростно, пачкая пальцы в угольной пыли. От серого облака, поднимавшегося от бумаги при каждом резком росчерке, она периодически тихо чихала, раздражённо стирая пыль со лба. В итоге тонкие пальцы и даже её лицо оказались измазаны углём, но Аделику это сейчас волновало меньше всего. Сухие строчки из архивных выписок обретали на стене пугающе чёткую форму.

В самый центр она жирно вписала свою фамилию — Сальви. И, немного подумав, решительно приписала в скобках древнюю приставку: (ре’). Ведь именно так её фамилия упоминалась в старых официальных документах королевства до того, как род прервался и обеднел.

От центрального имени в левый угол потянулась линия к первому факту. Летописи превозносили её предков за «абсолютную чистоту и первозданную плотность источника магии защиты». Магия её рода не имела примесей, она являлась идеальным, непробиваемым щитом. Конечно, ре’Сальви были не единственным родом с подобной магией, в столице существовали и куда более знатные, древние семьи со схожим даром. Лика нахмурилась, проводя пальцем по бумаге. Если кто-то в академии действительно тайно охотится за сильными магами, то её сила защиты — это лакомый кусок. Ведь на высокопоставленную столичную аристократию так просто не замахнёшься, поднимется страшный бунт. А она здесь — одна, сирота без связей. Идеальная мишень.

Подавив внутреннюю дрожь, Лика перешла ко второй папке с документами. В правый угол ушла вторая стрелка, к географическим сводкам. Её предки владели каменистыми землями на северной границе и старыми глубокими шахтами. Там добывали несколько видов редкой магической руды, которая использовалась для создания артефактов защиты. Но особенно её привлёк «мертвый камень», который, судя по описанию летописца, напрочь блокировал любые поисковые заклинания и искажал магические потоки вокруг себя.

Это было настолько необычно, что Лика впервые в жизни видела упоминание подобного ископаемого. Она задумчиво посмотрела в сторону, покусывая кончик карандаша. Даже на занятиях в школе или во время учёбы в университете никто из профессоров ни разу не упоминал этот камень. Были ли вообще сведения о нём в официальных сборниках по минералам королевства? Надо будет проверить их при первой же возможности. Однозначно.

Лика сделала жирную пометку на полях листа и вернулась к документам. Шахты давно были заброшены и признаны банкротами, но сам факт... Она обвела слово «шахты» в плотный кружок, а чуть ниже приписала имя очень дальнего родственника, которому в итоге юридически отошли эти земли после смерти её родителей. Лика опасно прищурилась, глядя на это имя. Её шахты. Законный кусок её наследия, который кто-то прибрал к рукам.

И, наконец, третья ветка — её собственное прошлое. Резкий упадок рода, внезапное лишение всех привилегий, подозрительная смерть родителей и её поспешный перевод в закрытый пансион подальше от столицы. Самое странное, что причины этой опалы в архивных копиях были безжалостно замазаны плотными чёрными чернилами королевской цензуры. Кто-то очень сильно постарался, чтобы историю ре’Сальви забыли раз и навсегда. Или просто не смогли восстановить.

​Лика уже собиралась отложить уголёк, как её взгляд зацепился за невзрачную приписку в самом конце хроники — благодарственный лист от имени её отца, адресованный неким «близким друзьям и верным соратникам дома ре’Сальви». В тексте туманно упоминалось, что эти люди оказали семье неоценимую услугу во время пограничного кризиса.

​Она нахмурилась и провела от центра жирную прерывистую стрелку, написав на конце: «Друзья семьи / Покровители?».

​Лика до боли в висках всматривалась в эти строчки, но память оставалась глуха. Никаких имён, никаких фамилий — цензура срезала их так же безжалостно, оставив лишь сухой факт существования этих союзников. Кем они были? Столичными лордами? Или, быть может, кем-то из нынешнего руководства Академии? Живы ли они вообще? Она не знала о них абсолютно ничего. Глухое раздражение от собственной беспомощности и пробелов в памяти обожгло грудь.

Закончив, Лика отложила уголёк и устало отошла на пару шагов назад. Наскоро смыв с рук и лица въевшуюся угольную пыль над тазом с водой, она со вздохом опустилась на край кровати, поджав под себя ноги.

Она обхватила колени руками и принялась заново разбирать всё, что только что нарисовала, то и дело сверяясь с открытыми папками на коленях. Изрисованный лист бумаги на стене теперь напоминал зловещую паутину.

— Итак, у меня есть уникальная магия, замазанное цензурой прошлое и заброшенные антимагические шахты, — негромко размышляла она вслух, переводя взгляд от одной надписи к другой. — Но почему Альдо так настойчиво крутится вокруг меня, скрывая, как именно он обходит мои собственные щиты?

Картина всё ещё не складывалась до конца, словно в этом пазле отчаянно