руками Лина и, оставив чайник в покое, решительно уселась на соседний стул. — Я видела, какими взглядами вы обмениваетесь. Сальви, не ври хотя бы себе, это же бесполезно.

​— Сейчас вообще не время для отношений, Лина, ты же прекрасно знаешь, — вздохнула Лика, наконец подняв глаза на подругу. — Вокруг творится какой-то кошмар. Только-только начала вскрываться правда о моей семье! К тому же, Сартори подозрителен. Представь себе, он что-то искал в закрытой части архива. Ночью.

​— Ночью, ага… — Каталина забавно прищурилась, подавшись вперёд, и на её губах заиграла ехидная усмешка. — Ловлю на слове, дорогая. А что в закрытой части архива ночью делала ты?

​— Искала копии документов по благородным родам королевства, — Лика устало покачала головой, понимая, что отпираться бессмысленно. — Накануне я наконец-то решилась прочитать те бумаги, что привезла из нашего старого пансиона. Раньше… просто духу не хватало.

​— И почему ты мне ничего не рассказала? — обиженно протянула Лина, едва не надув губы.

​— Хотела сначала уложить это в собственной голове. Всё слишком запутано. Так вот…

​Про то, что случилось в архиве сразу после их столкновения с Альдо, Лика предпочла деликатно промолчать. Воспоминания о леденящей стене, его ладони на её губах и обжигающей близости до сих пор вызывали слишком бурные, ошеломляющие эмоции. Ей нужно было сначала разобраться с этим самой.

Когда на дворе уже стоял поздний вечер, Аделика наконец покинула уютную комнату подруги. Коридор жилого крыла встретил её тишиной и прохладным полумраком, который нарушал лишь неровный свет редких магических светильников. Лика устало выдохнула, мечтая только о подушке, и уже потянулась к ручке соседней двери, ведущей к ней в комнату, как вдруг из тени её окликнул до боли знакомый низкий голос:

— Ты в порядке, Сальви?

Аделика едва заметно вздрогнула и обернулась. Альдо стоял чуть поодаль, прислонившись плечом к стене. В неверных сумерках коридора его серые глаза казались особенно темными, и он внимательно, почти сканирующе всматривался в её лицо.

— Выглядишь уставшей, — тихо добавил он, делая шаг навстречу.

— Да, всё хорошо, — Лика поспешно взяла себя в руки, хотя сердце предательски ускорило шаг. — Просто работы в последние дни навалилось слишком много. А ты сам-то когда в последний раз отдыхал? — она подняла голову, встречаясь с ним взглядом снизу вверх. — Тёмные круги под глазами уже стали постоянной частью твоего профессорского образа? — устало отшутилась она, пытаясь вернуть их общению привычный легкий тон.

Услышав её ехидство, Альдо на мгновение замер, а затем мягко улыбнулся и облегчённо вздохнул, будто у него с души свалился огромный камень.

— Ну, раз ты всё ещё находишь силы шутить, то и правда в порядке, — его голос стал чуть тише, глубже. — Доброй ночи, Сальви.

— Доброй ночи, Сартори, — выдохнула она.

Не искушая судьбу и не дожидаясь, пока эта интимная тишина пустого коридора окончательно лишит её воли, Лика быстро юркнула за дверь своей комнаты. С едва слышным щелчком замок встал на место. Она прижалась спиной к деревянному полотну и судорожно выставила максимальный защитный контур, словно пыталась отгородиться не от внешней угрозы, а от мужчины, оставшегося по ту сторону.

А Альдо так и стоял в полумраке коридора, глядя на вспыхнувшие на её двери защитные руны, наедине со своими очень непростыми мыслями.

Прошло несколько выматывающих дней. Все они были настолько по уши загружены работой, бесконечными планами и проверками, что Аделике порой казалось, будто она нанималась в академию вовсе не преподавателем магии, а захудалым полковым писарем. Количество бумаг росло в геометрической прогрессии, и вместо тренировок на полигоне она целыми днями только и делала, что строчила отчёты, заполняла ведомости и ставила подписи на бесконечных циркулярах столичной комиссии.

​В один из таких дней, когда от чернил уже ныли пальцы, Лика привычно укрылась в общей преподавательской.

​В комнате было светло. Тёплые лучи полуденного солнца пробивались сквозь высокие стрельчатые окна и мягко падали на дубовые столы, отражаясь от чернильниц и линз артефактов весёлыми солнечными зайчиками. В кабинете сидело ещё несколько преподавателей; двое из них тихо переговаривались в углу, обсуждая планы на следующие лекции.

​Аделика же со вздохом зарылась в отчёты по проведённым практикам. Каждая такая бумага требовала кучи нервов: её нужно было подкреплять подробнейшим планом занятия. Поскольку боевые практики считались потенциально опасными для новичков, все краткие транскрипты и поминутные протоколы заклинаний обязательно дублировались в архивных копиях. От этой бюрократии уже под вечер рябило в глазах.

​Раздался короткий, требовательный стук. Дверь кабинета отворилась, и на пороге появился старый знакомый Аделики. Служащий столичной стражи Брант был точно так же высок, подтянут и убийственно серьёзен, как и в их первую встречу. Выправка у мужчины была железная. Он переступил порог и цепким, сканирующим взглядом осмотрел присутствующих.

​— Добрый день, профессора, — ровным голосом произнёс он, слегка склонив голову. — Прошу двоих из вас пройти со мной и выступить в качестве свидетелей при обыске в одной из лабораторий некромеханики.

​— Добрый день, служащий Брант, — вежливо отозвалась Аделика, откладывая перо. — Свидетелями?

​Она растерянно посмотрела на коллег, но те отреагировали на удивление спокойно. Профессора уже закрывали свои журналы и поднимались с мест, будто для них подобное приглашение не было ничем из ряда вон выходящим.

​— Именно, — Брант повернулся к Лике. — Вы в этой процедуре ещё не участвовали, а вот ваши коллеги уже присутствовали при прошлых проверках. Это необходимо, чтобы всё оставалось в рамках закона. Столичная комиссия должна исключить любые обвинения в том, что улики могли подбросить. В данном случае это лишь формальность, но соблюсти регламент крайне важно, — спокойно и методично объяснил он. — К слову, при обыске вашего личного кабинета свидетели также присутствовали. Был составлен подробный протокол, они его подписали, так что при желании вы можете с ним ознакомиться.

Лика вежливо кивнула, но внутри у неё всё равно неприятно ёкнуло сердце. О том, что её комнату и рабочий стол перетряхнут, она знала и сама дала стражам разрешение ещё в первый день их появления. Но именно сейчас, когда Брант заговорил про официальный протокол, у неё по спине пробежал холодок. Накануне она как раз вовсю копалась в бумагах из пансиона. Неужели ищейки их заметили? Внесли ли они её семейные тайны в свои записи?

​С трудом удержав маску полного спокойствия, Лика заставила себя ровно улыбнуться.

​— Да, хорошо, я помню.