Варька опустила руку с телефоном и вздохнула. Кирилл закатил глаза.

Я изо всех сил ткнула Александровскую в бок. А нечего потому что! Подруга, называется!

Дотянуться до нее так и не получилось, я словно со всей дури двинула локтем в ледяную стену. Но Варька все равно поморщилась и передернула плечами.

– Холодно тут…

Кирилл быстро снял джинсовую куртку и накинул ей на плечи, Варька даже отказаться не успела – кто ее спрашивал?

– По-моему, ты и так все знаешь. Но окей, сейчас зайдешь спросишь, что хотела. – Кирилл кивнул в сторону кабинета. – А завтра тогда встречаемся и все решаем. Нечего тянуть.

– Угу, – послушно пискнула Варька. В огромной Кирилловой куртке она казалась еще меньше и младше.

Чего это они завтра решают? Надо же – «встречаются»! Во дают люди! Три года смотреть друг на друга не смотрели, и нá тебе – обмен чужими секретами и – свидание! Ну и пожалуйста.

Я тоже пойду. Этого своего нескандинавского трикстера искать. Серьезного хулигана. Может, он еще симпатичным окажется! Уж точно лучше этого Кирилла противного.

На первом этаже я задумалась. Если сейчас выйду из школы, вернуться, наверное, уже не получится. Шиповник наверняка превратится в высоченную непробиваемую стену. Может быть, оплетет все здание. А может, я просто буду промахиваться мимо калитки, как промахивалась мимо компьютерной мышки – раз за разом. Пока не надоест. Я прямо чувствую, как нормальный мир выталкивает меня из себя куда-то в неизвестность. В мир ненормальный.

Я все-таки вышла из дверей и побрела к калитке. Нет, а что мне тут делать? Смотреть на людей, которые даже не заметили, что я пропала? Любоваться, как Варька с Кириллом по углам секретничают? Слезы мгновенно подступили к глазам.

Я шла и видела перед собой сплошной туман, сквозь который вяло проступали контуры – человеческие фигуры, забор, дома вдалеке. Шиповник спокойно выпустил меня со школьного двора – кусты услужливо расступились передо мной. Спасибо, хоть не пнули на прощание.

* * *

Очнулась я только у собственного дома. Очнулась и вспомнила… эту. Представила, как она приходит домой из школы – в мой дом, из моей школы! – бросает мои рюкзак и кроссовки в коридоре, идет в мою комнату… И руки небось не помыла. Ничего, что я сама иногда забываю. Мне можно. Это моя жизнь и моя комната! Неужели сейчас в этой моей комнате и правда сидит совсем другой человек? Даже и не человек вовсе.

Я снова обошла дом и, быстро посчитав этажи, нашла свое окно. Вот оно, на седьмом. Тогда, утром, мне показалось, что я увидела в нем чью-то тень. Конечно, никого я тогда не видела, так – просто запугивала себя, развлекала нестрашным страхом. А вот сейчас прямо у окна стояла… я. То есть она, конечно. Никакая не тень, нормальная девчонка, которую отлично видно. Насколько вообще может быть видно человека на седьмом этаже. Стоит и смотрит в окно. Что самое обидное, даже не на меня, а куда-то дальше. В лес. Я показала девчонке неприличный жест, которого она, конечно, не заметила, развернулась и побежала туда, куда так старательно таращилась моя противная копия.

Утоптанная земля мягко пружинила под подошвами, ветки больно хлестали по рукам и ногам, в ушах свистел ветер. Я остановилась только в глубине парка и, тяжело дыша, огляделась. Кажется, это тот самый перекресток, куда я приходила утром. Или точно такой же. Мало ли в лесу тропинок пересекается? Да и какая разница?!

– Верни все обратно! – закричала я прямо в небо. Потом в землю. Потом в безучастные заросли.

Тишина. Я даже представила, как солидный бас отвечает откуда-то из чащи: «Обойдешься». Да, так было бы лучше. Но нет. Меня просто игнорируют. И тут тоже.

Это же нечестно! Даже если я сама виновата! Даже если я самая злая и глупая девчонка на свете! Нечестно!

Лично я всегда сочувствовала отрицательным персонажам. В сказках с ними поступают ужасно жестоко. Никому не интересно, почему персонаж стал таким. С ним просто борются, побеждают, и потом все «хорошие» дружно радуются. Есть в этом что-то несправедливое… Вот и книжки Варькиной мамы такие же – просто сказки с кучей деталей и сюжетных ходов. Но «главное» на месте: добро – это добро, а зло – это зло. И добро всегда побеждает. «А всех, кто позорит высокое звание гуманиста, мы безжалостно истребим», ага. Как я могла такое любить? Как вообще кто-то может такое любить? Ведь все, абсолютно все, мы и есть эти самые «отрицательные персонажи». Если хорошенько присмотреться. Вот я… Разве я хотела чего-то по-настоящему плохого? Нет… Тогда почему я превратилась в… это? И почему всем на меня наплевать? Даже этому Керемету.

Сначала я плакала. Потом злилась: пинала какое-то толстое дерево и кричала все гадости, которые только могла вспомнить или придумать. Потом опять плакала. А потом просто легла в траву и уснула. В голове мелькнуло: «Я же теперь не настоящая, клещей и всяких змей можно не бояться, удобненько». Кажется, я даже улыбнулась. Но это не точно.

Глава одиннадцатая,

в которой повторяют пройденное, пьют какао и боятся

Варя

Вообще, это все Аня придумала. Аня всегда что-нибудь придумывает. Обычно здорово получается. Но не в этот раз. В этот раз получилось совсем не здорово. Зато интересно.

Сначала Анька ходила какая-то странная. Не как обычно странная, а по-другому, нехорошо. Злилась на всех, чуть что – обижалась. И ничего не рассказывала. А потом про этого Керемета рассказала. Кошмар какой-то! Я ей так и заявила: если она это не прекратит, я все ее родителям расскажу! Или вообще сама в полицию позвоню! Это ж надо додуматься – переписываться с незнакомым дядькой. Или кто он такой?! Анька сначала опять ругаться начала, а потом как-то подозрительно быстро успокоилась и согласилась, что я права. Сказала, что этого непонятного типа заблокирует. Но не потому, что я у нее над ухом полчаса ору, а потому, что она сама так решила. Ну и заблокировала, наверное. Больше о нем не упоминала. На мои вопросы только отмахивалась. Но все равно была странная. Нервная слишком. Я давно поняла: когда такие люди, как моя мама или Анька, ходят злющие безо всякого повода, лучше их не трогать и ни о чем не спрашивать. Наверное, это тоже часть этого… творческого процесса. В конце концов, у любой медали есть две стороны. Вот и творческие люди могут из