социалистического отношения к труду, какого не было, да и быть не могло прежде. Потому он назвал субботник великим почином.

В те трудные времена субботники оказывали нашей армии, нашему государству очень большую помощь. Это и воодушевляло людей.

Случалось, что проводились субботники не в субботу, а в другие дни. Нередко на стенах какого-нибудь учреждения можно было прочесть объявление:

«Сегодня — субботник по разгрузке дров из прибывших барж. Все, как один, на субботник!»

И хотя день был не субботний, а понедельник или среда, никого это не смущало. Все равно субботник! Под этим названием люди понимали совместную работу, бескорыстную и дружную, там, где необходимо.

Первого мая 1920 года был устроен всероссийский субботник. Он проходил одновременно во всей стране.

Ленин на субботнике

Работа шла на фабриках, заводах, железных дорогах, на улицах и площадях городов. Шла она и в московском Кремле.

Праздничным днем на площади Кремля вблизи царь-пушки построились, чтобы идти на работу, курсанты и командиры кремлевских пулеметных курсов.

В это время из подъезда, где помещался Совет Народных Комиссаров, вышел Владимир Ильич Ленин. На нем был старый поношенный костюм.

Комиссару курсов доложили, что Владимир Ильич пришел, чтобы работать вместе с курсантами.

— Вы мне указывайте, что нужно делать, — сказал Ленин.

По указанию комиссара Борисова он стал в строй, в первую шеренгу. В строю курсантов он пошел на плац, который надо было расчистить от сваленных там бревен, досок, остатков проволочных заграждений.

Тяжелые длинные слеги носили попарно. Владимир Ильич старался взять слегу не за тонкую вершину, а за толстый конец — комель. Его напарник — комиссар Борисов — забеспокоился, что Ленину, недавно перенесшему тяжелую болезнь, будет трудно и старался сам браться за толстую часть бревна, но Ленин протестовал.

— Так вам придется, — говорил он, — нести бо́льшую тяжесть, чем мне.

— Но ведь я моложе вас, — говорил Ленину напарник. — Вам пятьдесят лет, а мне двадцать восемь. Я и должен нести бо́льшую тяжесть.

Не один Борисов, все курсанты тревожились, как бы Ленин не слишком утомился. Очень уж дорого было каждому здоровье Ильича. А Ленина их опека только сердила. Он работал так, что молодые, здоровые бойцы еле за ним поспевали. Перенося тяжести, Ленин не ходил, а бежал, обгонял других. Он поторапливал, подзадоривал товарищей, говоря им, что работать вообще надо быстро. И не он, а напарник первый попросил устроить передышку.

Курсанты сели перекурить. Владимир Ильич присоединился к одной из групп. Кто-то протянул ему папиросы.

— Нет, я не курю, — сказал Ленин. — Когда был гимназистом, один раз попробовал с другими и так накурился, что стало дурно. C того времени не курю.

После перекура снова взялись за работу, таскали тяжеленные дубовые кряжи. Каждый кряж с трудом поднимали шесть человек. И опять Владимир Ильич работал вместе с другими, показывая пример молодым. И только через четыре часа, когда окончился субботник и курсанты отправились отдыхать, Ленин вернулся в свой рабочий кабинет к ожидавшим его делам.

* * *

Много лет прошло с того первомайского субботника. И весенним днем возле Спасских ворот Кремля собралась группа пожилых людей. Были в ней военные — генералы и полковники, были люди в гражданской одежде.

— Здравия желаю, Павел Дмитриевич! — сказал осанистый генерал-майор, обращаясь к седому человеку в пиджачной паре, в котором он узнал первого коменданта Кремля — матроса Малькова.

— Здравствуйте, — ответил Мальков, — только что-то я не припоминаю вас.

— Курсант Еремин! — звонко, по-молодому доложил генерал, точно и не бывало четырех почти десятилетий, отделяющих от времени, когда он был курсантом.

Все больше людей собиралось вокруг Малькова и Еремина. Они жали друг другу руки, обнимались. Многие не виделись с двадцатых годов. А вот сегодня все собрались, встретились у Спасских ворот Кремля. Участники первомайского субботника 1920 года пришли сюда в день рождения Ленина, чтобы снова побывать там, где они работали вместе с Ильичом. И оказалось, что ни одна подробность того дня не изгладилась в памяти, — все помнится. Такова была сила воздействия великого и простого человека, с которым они провели тот день, такова сила неугасающей любви к нему.

Вместе старые друзья вошли в Кремль через высокие ворота и долго бродили по памятным местам.

— Вот тут неподалеку и работали мы, — сказал кто-то из них, остановившись возле царь-колокола.

— Да, тут, помню, курсант Цветков предложил Владимиру Ильичу сфотографироваться за работой, но Ленин запротестовал решительно: «Мы сюда пришли работать не для показа». Все-таки наш клубный фотограф изловчился, сделал снимок, не привлекая внимания Ильича.

— А помните, как рассердился Ленин, когда мы стали его просить, чтобы он отдохнул. Мы, мол, бревна без него переносим, а у него есть дела поважнее. «Как поважнее? — говорит он. — Сегодня это самое важное».

Вновь и вновь вспоминался тот далекий и незабываемый день. Вспоминались мельчайшие подробности, связанные с Лениным, слова, сказанные им. Никогда люди не забывали этих слов, и, если они теперь могут с гордостью оглянуться на прошедшую жизнь, это потому, что образ Ленина всегда жил в их сердцах, и вело их ленинское слово.

─────

Через Сиваш. Рис. С. Спицына

Старики степенно вошли в хату и остановились на пороге.

— Здравствуйте, деды. Садитесь, прошу вас, — встретил их штабной командир.

Старики стали неторопливо рассаживаться на лавки.

— Красной Армии нужна ваша помощь, — сказал командир. — На Днепре мы крепко побили Врангеля. Теперь черный барон укрылся в Крыму, сидит за Турецким валом. Надо его и оттуда выковырять. Пока не выбросим беляков со своей земли, не будет нам всем покоя.

— Не будет, то верно, — согласно кивали седыми головами старики.

— Значит, нужна нам дорога в Крым. Через Сиваш пойдем. Должны же быть броды, и кому их знать, как не вам? Советское командование просит вас, старейшие строгановские селяне, провести войска через Гнилое море.

Старейшие селяне сидели в раздумье. Неверное, обманное это Гнилое море. Шутка ли