прошло и двух часов, как в дверь забарабанили так, что она едва не слетела с петель. Эмилия удивлённо подняла от подушки помятое и заплаканное лицо.

— Кто там ещё? — сипло спросила она.

— Это я! — отозвался из-за двери сердитый голос Джин. — Что это ты устроила? Как ребёнок, честное слово!

— Уходи, — буркнула Эмилия.

— Эмилия Лестер! — теперь звук был такой, будто скромная Джин заколотила в дверь ногами. — Ты взрослая женщина! Немедленно прекрати валять дурака! Выходи, умойся, позавтракай. И нам надо поработать над сценарием первого заседания твоего клуба.

— Нет никакого клуба, — еле слышно отозвалась Эмилия.

— Даже слушать ничего не хочу! Выходи немедленно, а не то… а не то я подниму панику среди соседей, и они снесут эту дверь!

Да что она себе позволяет! Эмилия ощутила прилив злости. Две недели назад она и думать не думала о какой-то Джин Кэллаган, и Джин о ней совсем не думала. А теперь заявилась сюда и распоряжается её жизнью, как своей собственной! Вот мерзавка!

Эмилия вскочила с кровати, распахнула дверь и гневно уставилась на бывшую одноклассницу. Джин стояла засучив рукава и, кажется, действительно готова была колотить по двери до тех пор, пока та не слетит с петель.

— Ого! — после короткой паузы выдохнула Джин. — Ты даже не раздевалась⁈

Ну конечно, Эмилия не раздевалась! Узкий корсет сдавливал её рёбра, но эта боль была почти сладостной — она несколько утихомиривала бурю в душе. Лицо Эмилии в этот момент имело непередаваемый серо-буро-зелёный цвет, а волосы напоминали воронье гнездо, в котором передрались птенцы. Она выглядела ужасно — настолько же ужасно, насколько чувствовала себя.

— Выглядишь просто ужасно, — подтвердила Джин. — Давай-ка умойся и переоденься. До чего ты себя довела? Смотреть больно. И всё из-за какой-то ерунды!

— Это не ерунда, — свистящим шёпотом проговорила Эмилия, — это позор. Я повела себя как какое-то… африканское животное. Я полезла на дерево в присутствии пастора! И детей!

— Ты спасла мальчика! — страстно возразила Джин.

— Нет! Его спасла не я, а тот человек. Моя помощь была совершенно бесполезной. Тот человек подхватил Эшли, когда он падал, и не дал ему разбиться. Тот человек пожертвовал собой и сам чуть не расшибся, когда на него упал тяжёлый мальчик. А я не сделала ничего! Ничего полезного!

— «Тот человек, тот человек», — передразнила Джин, уперев руки в бока, — тот человек просто оказался в нужное время в нужном месте. И надо ещё спросить, что он там делал! А ты — ты бросилась на помощь, когда мы все оцепенели от ужаса и не знали, что предпринять. Ты оказалась самой смелой из нас и самой предприимчивой. И теперь ты за это себя грызёшь?.. Всё, Эми, хватит. Бери себя в руки. Иначе мне придётся поверить, что ты действительно не в своём уме.

— Я в своём уме! — возмутилась Эмилия. — Я просто больна!

— Вот и докажи, — фыркнула Джин.

Полчаса спустя Эмилия, переодетая в домашнее платье и причёсанная, сидела на своём стуле в гостиной и пила чай вместе с Джин. Довольная Марта то и дело подсовывала им сэндвичи с первыми парниковыми огурчиками и старалась поменьше попадаться на глаза.

Понедельник нагрянул, как грозовая туча. И несмотря на то, что ожидались всего две гостьи, Эмилия чувствовала себя гораздо хуже, чем в прошлый раз. Ведь одно дело — некие абстрактные женщины, которые должны были прийти по объявлению, и совсем другое — совершенно конкретные дамы, которые изъявили желание посетить её жилище и теперь ждут, что их будут принимать и развлекать.

Эмилия понятия не имела, чего ждать от вдовы Гарибальди, и даже не задумывалась, какой окажется при непосредственном общении загадочная Анна Незер. Джин поддерживала её, как могла, и помогала Марте готовиться к приёму гостей. Снова заманить гостий первым в этом году земляничным пирогом им бы не удалось, поэтому в ход пошли проверенные рецепты: заварной крем, булочки и кофе. Гостиную снова тщательно отмыли и хорошо проветрили, а Эмилия, вздохнув, вновь отрепетировала свою приветственную речь для новых членов клуба. В половине третьего она уже сидела в гостиной на месте председателя (то есть на высоком венецианском стуле, неудобном и жёстком), а рядом устроилась верная Джин с пером и чернилами — записывать важные мысли, которые непременно выскажут участницы встречи. Обе девушки были нарядно одеты, а Джин даже слегка надушена фиалковой водой.

Когда без четверти три Марта распахнула дверь, чтобы последний раз пройтись веником по безупречно выметенному крыльцу, она едва не ударила дверью мнущуюся на пороге женщину.

— Прошу меня извинить, — прошелестела женщина, — я так боялась прийти позже назначенного времени, что, вероятно, пришла несколько раньше… — это длинная речь отняла у неё все силы, и женщина замолчала до вечера.

— Силы небесные! — воскликнула Марта, не зная, смеяться или сердиться. — Ну чего вы тут топчетесь? Проходите, если пришли!

Женщина по-утиному кивнула и как-то боком протиснулась мимо Марты в прихожую. Там она сняла свою очень скромную серую шляпку с низкой тульей и прошмыгнула в гостиную, больше похожая на тень, чем на человека.

С первого взгляда Эмилия её даже не узнала — настолько гостья была невзрачна. Но поскольку это совершенно точно была не вдова Гарибальди, то оставался только один вариант.

— Мисс Незер? — недоверчиво спросила она, а потом, спохватившись, улыбнулась. — Как же мы вам рады!

Женщина кивнула, присев, будто хотела сделать реверанс, но в последний момент передумала.

— Садитесь, пожалуйста, на диван, там вам будет удобнее! — любезно пригласила Джин.

Сгорбившись, странная женщина просеменила к дивану и села на краешек, изо всех сил стараясь занять как можно меньше места. Она, конечно, не знала, что ей не придётся тесниться с другими участницами встречи, но всё равно это выглядело странно.

— Мы начнём ровно в три, — кашлянув, объявила Джин. — Синьора, то есть миссис Гарибальди, никогда не опаздывает. А пока могу ли я предложить вам чаю, дорогая мисс Незер?

Женщина как-то неуверенно повела плечами и опять ничего не сказала. Этот жест обозначал «ни да ни нет». Джин и Эмилия растерянно переглянулись.

Поскольку разговор явно не клеился, дамы предпочли не мучить себя и свою пока единственную гостью, а просто дождаться трёх часов. До начала встречи и до приезда вдовы Гарибальди оставалось всего несколько