будто её застигли на месте преступления, и увидела проезжающую мимо красивую коляску, запряжённую двумя лошадьми. В коляске сидела пожилая дама, одетая во всё чёрное, и опиралась на трость с набалдашником в виде головы дракона. Выглядела она прямо-таки угрожающе. Свирепый взгляд дамы скользнул по Эмилии, скорчившейся под деревом, и она презрительно поджала тонкие губы.

Застигнутая в самом неприятном положении, Эмилия сильно покраснела. Она не ожидала, что её заметят. Но тень была не настолько густая, чтобы полностью скрыть от любопытных глаз молодую женщину в скромном тёмно-синем костюме.

Взгляд незнакомой дамы отрезвил Эмилию. Ей стало тошно от собственной трусости. Она решительно расправила плечи, высоко подняла голову и выбралась из травы на дорогу, ведущую к школе. Джин увидела её издалека и радостно помахала рукой, но тут же отвлеклась, чтобы помочь пожилой гостье выбраться из коляски.

Тут из здания школы выбежали пять или шесть ребятишек, которые сразу же окружили даму. Маленькая девочка протянула ей букет цветов, по всей видимости сорванный здесь же в саду. Дама милостиво кивнула малышке, приняла букет, погладила школьников по вихрастым головам и, сказав пару слов Джин, величественно проследовала внутрь. Дети пошли за ней.

— Вот и ты! — весело воскликнула Джин, когда они с Эмилией остались во дворе одни. — А я уж думала, что ты не решишься… Так, до начала праздника осталось всего полчаса. Все гости уже собрались, сейчас их развлекает мсье Лиро, но нужно поторопиться. Жаль, что ты не пришла чуть раньше, тогда бы я успела представить тебя вдове Гарибальди.

Эмилия недоверчиво распахнула глаза.

— Того самого Гарибальди⁈

Джин тихонько прыснула в кулак.

— Нет, конечно, не того самого. Но — его родственника. Миссис Гарибальди была замужем за итальянским офицером… Она изумительная женщина, я вас ещё познакомлю. Ей трудно понравиться, она ненавидит трусов и притворщиков, презирает лжецов и не стесняясь говорит им о своём отношении прямо в лицо. Но в душе она очень добрая и справедливая.

— Не сомневаюсь, — пробормотала Эмилия. — Ну так что, тебе ещё требуется моя помощь? С чего мне начать?

Оказалось, что помощь почти не требуется. Джин со всем справилась сама. К Эмилии даже закралось подозрение, что подруга изначально не нуждалась в дополнительных рабочих руках и пригласила Эмилию с какой-то другой целью… Но она отбросила эту мысль, когда Джин сердечно попросила её свериться со списком праздничных блюд и проверить, всё ли готово к подаче.

Список был совсем небольшой. Лимонад, пирог, зимние засахаренные сливы — много ли нужно для счастья детям? На столе для почётных гостей стояла ещё и мадера в хрустальном графинчике. Эмилия пересчитала приборы, поставила поровнее тарелки, и всё было готово.

Джин смахнула муху, пристроившуюся было к золотистой корочке пирога.

— Красота! — с удовольствием сказала она, оглядев будущее пиршество. — Но сначала будет торжественная часть: стихи на религиозную тематику и всё такое. Но главное — поиск яиц в саду! Я всю ночь их прятала. Знаешь, сегодня дети будут искать не простые, а шоколадные яйца. Вдова Гарибальди была очень щедра… Только не называй её так — «вдова Гарибальди». И не называй её синьорой, хотя мы все зовём её синьорой… Но она англичанка по рождению, так что обращайся к ней «миссис Гарибальди» или «мадам»…

Из этой короткой речи Эмилия поняла только одно: ей не позволят уйти прямо сейчас.

— Джин, я тебе ещё нужна здесь? Потому что если дел для меня больше нет, я предпочла бы…

— Что? — красивые глаза Джин Кэллаган удивлённо распахнулись. — Нет! Нет! Даже не вздумай! Ты останешься на праздник! Дети будут очень рады тебя видеть, поверь мне!

При всём желании Эмилия не могла поверить, что какие-то совершенно незнакомые ей дети будут рады видеть её неинтересное лицо в своём школьном дворе. Но возразить подруге она уже не успела: послышался весёлый шум, и из школы выпорхнул усатый молодой человек, похожий на кузнечика, вслед за которым гурьбой высыпали ребятишки от шести до двенадцати лет. Два мальчика вели под руки сердитую пожилую даму в трауре, за ней уже без посторонней помощи следовал пастор Уилсон, а замыкал шествие грузный улыбчивый мужчина — местный бакалейщик, один из самых богатых людей в Вайтберри.

Эмилия замерла, нацепив на лицо с трудом сооружённую улыбку. Ей было страшно неуютно находиться следи людей, особенно в таком разнородном обществе. Детей она боялась, незнакомцев сторонилась, а вдова Гарибальди, сжав в кулаке свою драконью трость, метнула в неё такой презрительный взгляд, что Эмилии и вовсе захотелось провалиться сквозь землю. Хуже всего было то, что Джин — единственная, на чью поддержку Эмилия могла бы рассчитывать — была полностью занята своими гостями, большими и маленькими.

Бежать было поздно. Помявшись с ноги на ногу, Эмилия отошла подальше от накрытых столов и остановилась у клумбы с уже отцветшими гиацинтами, чтобы наблюдать за происходящим издалека и в то же время оставаться формально присутствующей на празднике.

А праздник, на взгляд Эмилии, был ужасно скучен. Сперва дети изображали маленьких болванчиков, выстроившись рядком перед попечителями и поздравляя их с грядущей Пасхой — к ужасу Эмилии, они делали это в стихах. Потом пастор Уилсон произнёс короткую проповедь в прозе, которая столь же мало походила на поздравление с Пасхой, как некролог на объявление о помолвке. Потом детям надоело притворяться истуканами, и они начали ссориться, как делают это все нормальные дети, а Джин с улыбкой пыталась их урезонить. Спор, как поняла Эмилия, напрямую касался испытания с поиском шоколадных яиц. Это было дорогое и редкое лакомство для детей из Вайтберри — неудивительно, что они переполошились!

Высокий рыжеволосый мальчуган («Эшли Браун, где твоим манеры!» — Джин) поспорил с другим мальчишкой, конопатым и вихрастым («Джонни Панч, вспомни, где ты находишься!» — опять Джин), что найдёт больше всего шоколадных яиц. А если проиграет, то каждый парень в классе может дать ему щелбан! И каждая девчонка — два щелбана, потому что девчонки слабые!

— Мсье! Господа! Как вы себя ведёте перед нашими уважаемыми попечителями! — ужаснулся мсье Лиро, ибо кузнечикоподобным молодым человеком был именно он.

Эмилия с интересом разглядывала француза. Было похоже, что никаким авторитетом у своих учеников он не пользуется: если Джин дети любили и слушались, то к нему относились примерно так, как лучшие умы процветающего народа относятся к представителю отсталой нации.

— Не стоит волноваться, господин учитель, — мягко возразил ему пастор Уилсон, — это всего